Черный
Шрифт:
Она усмехнулась, чем вызвала новую волну беспокойства у мастера:
— Здесь подлиннее оставить?
— Не надо, — качнула головой Ванда. — Я полагаюсь на ваш вкус…
А Ратников, между прочим, таскался за ней тенью, дарил на день рождения дорогие подарки. И где только деньги брал? Наверное, копил месяц за месяцем, отказывая себе в бутербродах и мороженом. Над ним смеялись, а он не обращал внимания — безропотно решал за Ванду задачки, дежурил вместо нее, на школьных вечеринках охотно ей прислуживал: то подай, это унеси… Ему было плевать на злые шутки одноклассников,
В одиннадцатом классе Ванда заметила, что Женька перерос ее, — вытянулся, возмужал, поумнел. В его ухаживании стало меньше угодливости и больше предупредительной вежливости, — как бы она сейчас сказала, галантности. Но любви в сердце Ванды он разжечь не сумел. Или она еще была не готова. Хотя как же учитель? Видать, то чувство называлось как-то иначе: обожание, первое влечение к мужчине, поклонение идеалу… А идеал-то оказался никудышный! Выходит, не разбирается она в людях, не видит их внутренней сути. Может, и в Шаранове ошиблась?
«Интересно, где сейчас Ратников? — подумала Ванда. — Каким он стал? Кем работает? По-прежнему любит меня или давно забыл? Конечно, забыл…»
После ночных заморозков деревья начали стремительно терять листву. Аллеи были сплошь усыпаны бронзой и червонным золотом кленов. Сквозь голые ветки светило бледное ноябрьское солнце.
Ванда неторопливо прогуливалась, набирая номер бывшей одноклассницы, который чудом сохранился в ее справочнике. Она не отдавала себе отчета, зачем делает это.
— Привет, Алька, как дела?
— Нормально. А у тебя?
Пустые, ничего не значащие фразы, наигранная радость в голосе. Давно они не встречались, не болтали по душам. Если быть до конца честной, Ванда ни с кем не делилась сокровенным, ни у кого не спрашивала советов. Жила как умела, как считала нужным. В ее жилах текла малая толика польской крови — от бабушки, — но и той хватало, чтобы «шляхетская гордость» порой затмевала остальные черты характера.
Вероятно, эта самая гордость когда-то помешала ей ответить взаимностью Ратникову. Не только росточком не вышел кавалер — не было в нем ни мужской стати, ни удали, ни того особого лоска, которые могли привлечь капризную разборчивую Ванду. Зато Шаранов сразу покорил ее сердце.
— Ты виделась с кем-нибудь из наших? — спросила она.
Знала, какой вопрос задать. Первая сплетница в классе, Алька затрещала без умолку, — с годами это ее качество усилилось. На Ванду обрушился поток информации, который она не успевала осмыслить. О каких девчонках идет речь? О каких мальчишках? Некоторые фамилии напрочь выветрились из памяти.
— Женьку Ратникова помнишь? — с трудом вклинилась она в бурный Алькин монолог.
Бывшая соседка по парте на мгновение запнулась, но тут же разразилась новой тирадой. Она работала продавщицей в бутике, цены там были запредельные, покупатели заходили редко, и Алька целыми днями изнывала от скуки, слоняясь между вешалок с изысканными нарядами от-кутюр. А тут такой повод отвести душу!
Спустя
— Ты шутишь! — вырвалось у Ванды. — Я думала, он в авиастроительный пойдет. Он же был помешан на самолетах!
Разумеется, основные вехи послешкольной биографии Ратникова Алька обильно пересыпала всевозможными подробностями. Большую часть Ванда пропустила мимо ушей, но сообщение о детективном агентстве несказанно удивило ее. Женька посещал авиамодельный клуб, умело мастерил миниатюрные летательные аппараты и каждый называл одним и тем же именем…
Однажды она уступила его настойчивым просьбам и отправилась на поле, где юные авиамоделисты запускали свои изделия. Ратников показал ей маленький белый самолет с надписью на боку — «Ванда». Это ей польстило… А когда самолет взмыл вверх и закружился в небесной синеве, она на краткий миг испытала некое подобие влюбленности в Женьку. Но когда полет закончился, ее чувство странным образом иссякло…
— Я тоже мечтала стать врачом, изобрести лекарство от старости, а застряла в продавщицах, — с сожалением вздохнула Алька. — Жизнь обламывает нас, и это правильно. Не всем же быть звездами! Кому-то надо смотреть на них снизу вверх. Я пришла к выводу, что смотреть даже интереснее.
Эту теорию Алька развивала еще в школе и теперь решила опробовать на практике. Судя по голосу, результаты ее удовлетворяли не полностью.
— Не могу представить себе Ратникова детективом! — выпалила Ванда. — В голове не укладывается!
— А ты наведайся к нему. То-то Женька обрадуется! Небось, до сих пор сохнет по тебе. Потому и развелся с женой.
— Ну да, как же! Мало ли кто развелся…
Алька с ней согласилась — многие из их класса уже успели обзавестись вторыми мужьями и женами.
— Здорово, что ты позвонила, Ванда! — с новой силой затарахтела она. — А то пропала совсем! Мы хоть изредка, но собираемся…
Под звуки ее пронзительного голоса Ванда задумалась о превратностях судьбы. Еще вчера ее счастье казалось нерушимым, а сегодня в душу закрались страх и ревность, и она вспомнила о Ратникове. Тот всегда готов был подставить ей плечо, прийти на помощь в любых обстоятельствах. Разве не чудесное совпадение, что он сделался детективом именно тогда, когда это может ей пригодиться? Не зря она позвонила Альке.
— …записывай адрес и телефон! — раздалось в трубке, и Ванда включилась в разговор. — Женька всех приглашал на новоселье.
— Он квартиру купил?
— Да нет же, в офис, — захихикала бывшая одноклассница. — У него как раз ремонт закончился. Устрой ему сюрприз!
— Он… спрашивал обо мне?
— Не решился. Он боится тебя! Ты ведь и раньше его отшивала, а теперь…
— Теперь я замужем.
— Вот именно, — почему-то скептически хмыкнула Алька. — Ты у нас слишком гордая! На встречу выпускников ни разу не явилась. И вообще, как в воду канула. Мы вынуждены перебиваться слухами…