Черствое сердце
Шрифт:
Лиза покачала головой. Ей было вполне достаточно и такого признания. Она поцеловала парня и выпроводила в другую комнату. Румяная от смущения, уселась между Риммой и Дашкой, и под шумок оттяпала у них здоровенный кусок торта. Я поняла, что парням и крошек не достанется.
— И че? Так можно делать? — не веря, спросила я, возвращаясь к разговору о ментале.
— А как именно это делается? — вопрос почему-то прозвучал от Дашки.
Римма, не долго думая, решила выбить из головы несовершеннолетнего ребенка глупости и отпустила подзатыльник.
Пока девочки ссорились, до меня дошла одна прелюбопытнейшая вещь.
— Лиз, то есть этот мужчина, он на самом деле существует?!
— Существует, — кивнула демоница. — И ты его знаешь. И он тебя.
— Да? Но как? Мы ведь ни разу не виделись…
— Виделись. Ты просто не помнишь. Хочешь, скажу, как его зовут? — собралась поведать Лиза, Римма на нее цыкнула, но Дашка опередила всех.
— Это случайно не Ку…?
— Ай!.. Черт, у меня аллергия на вашу "ку-ку"! — я бросилась к рукомойнику, смывать хлынувшую из носу кровь.
Дашка получила еще один подзатыльник. А Лизу Римма пообещала убить одним только взглядом. На что демоница примерно так же ответила: "А ни фига у тебя не выйдет!"
— Девчонки, — позвал Сашка. — Идите к нам.
Секрет о синяках так и остался на кухне, а мы вернулись к парням. Вова загадочно улыбался, и я поняла почему, тремя секундами спустя, когда он взял меня за руку и спросил:
— Диана Вербная, ты выйдешь за меня замуж? — очень официально потребовал ответа Владимир.
Я онемела. Друзья вперили в меня взгляды. Парень протянул коробочку с кольцом. А я смотрела на все это безобразие и думала о том, что хочу провалиться сквозь землю… Ну, хоть сквозь диван, на котором сидела…
Ответ мой звучал робко и неуверенно. Я процитировала Лизу: "Ну…"
— Дина! — толкнула меня в плечо Римма, оборвав порыв сбежать от ответственности.
— Да? — спросила я, и вопрос восприняли, как утверждение. Все радовались и приплясывали. Поздравляли, тискали. Парни почему-то приговаривали жениху: "Ты выбрал серьезную ношу. Терпения тебе! И не давай ей спуску!". Марк обещал на свадьбу подарить оковы: "Старинные, семейные! — выдал он. — Так что никуда она от тебя не сбежит!" Вова раскрыл рот от шока, и воспринял все за шутку. О том, что Марк шутить практически не умеет, никто упоминать не стал. Однако Лизу я лично просила выбить идею о цепях в качестве подарка к свадьбе из головы ее второй половины. Демоница хихикнула и сказала, что они обойдутся более простым подарком — хлыстом и наручниками.
Домой я пришла, как один из клиентов Константина — как оживший труп. Ноги переставляла, но ничего не ощущала. Зато тяжесть кольца чувствовала, будто оно пудовое. О! О трупах — плохое сравнение. Отменяю. Меня лучше сравнить с отважным маленьким хоббитом, волочившим "чью-то прелесть" до Мордора.
Мордор… То есть дом был тих и печален. Потому что папа и мама мирно спали, уже не надеясь
Не включая свет, открыла дверь, переступила порог и попыталась сунуть ноги в тапки. Те завопили голосом кота и впились в кожу острыми зубами. Хихикающий голос домового сориентировал:
— Тапки левее!
Мама выскочила из зала, осветила мрак, в котором я боролась с пушистым садистом, объясняя ему, какая он таки сволочь! Даже спросонья она заинтересовалась кольцом на моем пальце.
— Что это? — ухватила меня за руку мама.
— Если скажу, что нашла, поверишь? — заикнулась я.
— Вова? — сразу раскусила мою ложь мама. — Как же я счастлива! Когда свадьба? Когда?
— Свадьба? — выскочил в прихожую и папа. — Кто говорит о свадьбе?
Мама тут же пересказала услышанное, только добавила несколько очень романтичных моментов от себя. По ее версии Вова и на колено становился, и из окна обещал выпрыгнуть, лишь бы я подлая и злая согласилась позволить терпеть меня всю оставшуюся жизнь.
Пока родители не собрались праздновать событие года раньше времени, я уползла в свою спальню, прикрыла двери и плюхнулась на кровать.
— Значит, замуж! — объявился домовой, и в него полетела подушка. Однако даже моя агрессивность не заставила его молчать. — Ну-ну, удачи этому несчастному!
Мне показалось, что настал миг тишины. Но этот подлый квартирный дух никуда не делся, и затянул:
— Я уж думал, что ты вечно будешь висеть у родителей на шее! Хотя, когда ты укатила заграницу со своим вампиром, подумал, что уже не вернешься…
Сердце пропустило три удара. Потом сжалось до размеров грецкого ореха и отреагировало на следующие слова домового дикой болью.
— Вот честно тебе скажу, не мог понять, почему ты с ним возишься! В дом пускала, баиньки рядом с собой укладывала… Кормила собственной кровью… — он осекся, оглянулся, испугался. — Эй, пробка, ты чего? Ой, чего й это ты???
Кровь лилась из глаз, изо рта, из ушей. Она пропитала простыню, одеяло…
— Ой… — пыхтел растерянный домовой. — На помощь, что ли?
Очнулась я в больничной палате. Слева стояла капельница. Справа — шестеро. Они глядели на меня, размышляя: "Пациент скорее жив… Но если немного придушить…"
— Вы меня пугаете! — буркнула я, зарываясь обратно под одеяло.
— Нет, ну вы слышали? Мы ее пугаем! — сердито выдал Сашка. — Мы — ее!!! ДА я тебя….
Он вытянул руки, чтобы исполнить уже обдуманное мною. Но моя славная подруга, Римма, остановила супруга. Как выяснилось, только во имя первенства — она лично хотела со мной расправиться.
— Ты своих родителей, жениха, а заодно и нас чуть до инфаркта…
— Миокарда! От таких два рубца! — для убедительности показала Римма.
— Спасибо, — поблагодарил Сашка за подсказку, потер лоб и забыл, что хотел сказать.
— Мы думали, что тебе кранты! — подсела на край койки Дашка.