Черствое сердце
Шрифт:
— Ну, понеслась! — обрадовался черт…
Через полтора часа Яга застала на кухне такую картину: ведьма в тельняшке и валенках каталась верхом на черте, одетом в стринги и розовый лиф (не подумайте, не мои). После раздевания была ничья, и мы решили играть под желание. Откуда взялось белье, понятия не имею.
— А тебе идет! — заключила экстрасенс, осмотрев своего рогатого знакомого.
— Думаешь? — скинул меня со спины черт и бросился к зеркалу. Повертелся перед ним, как топ-модель, чмокнул свое отражение и… получил плевок из Зазеркалья — не понравилось
— Да, пожалуй, не мой цвет! — определился черт, стаскивая с себя вещи. — Слышь, Ягулишна, может ты примеришь?
Я думала, бабка его придушит. Но она только заставила его съесть розовое "позорище". Потом поставила чайник, села напротив меня и, как когда-то давно осмотрела с ног до головы взглядом-рентгеном, от которого захотелось спрятаться за бронированной дверью.
— Чего же ты хочешь? — спросила она, тяжело вздохнув.
— Вы итак знаете.
— Знаю, — снова вздохнула Яга. — Поиздеваться ты над собой хочешь. Есть у меня одно зелье. Заглушит боль и память. Забудешь ты о нем. Но вот не знаю, как это отразится на вашей связи. Потому что люди с клеймом Судьбы, связаны душами. А вдруг покалечу? Я ведь не имею права вмешиваться в задуманное Им! — и она намекнула на потолок.
— Но я не смогу нормально жить с этой памятью, — заговорила я, надеясь на ее помощь. — Он больше не появится. Я к нему не поеду и, встречи искать не буду. Ведь нет смысла гоняться за тем, кому ты не нужен.
Яга поднялась. Выключила чайник, насыпала какой-то травы в кружку и залила ее кипятком. Поставила передо мной и грозно заявила:
— Обратной дороги нет! Делай свой выбор!
— Ожидание и боль одиночества, тоска, мука, — взвесила на одной выдуманной чаше весов я. — И возможное будущее, светлое, в котором меня любят… Что же выбрать?
— Давай без сарказма! — фыркнула бабка. — Ты живешь сегодняшним днем и не знаешь, что будет дальше. А вдруг все изменится? Ты видела знак твоего нового избранника?
— Нет, — пожала плечами я. — Наверное, его нет. Кстати, почему?
— Потому что, не всем он дан. Люди без знака могут свободно менять партнеров. — Пояснила Яга.
— Даже не знаю кому из нас лучше: тем, кто привязан навеки к одному человеку, или тем, кто свободен в своем выборе? — вздохнула я. — Но зато у него есть белая лента! И с моей струной она связалась.
— Ленты — это привязанности. — Буркнула она. — Знаешь, что скажу тебе? Не твой он. Вот ты сейчас привяжешь его, хоть и сама не свободна и что будет? Твоя судьба давно привязана к тому, кого забыть хочешь! — стращала старая экстрасенша.
Я слушала ее, но не сводила глаз с кружки.
— Он сам выбрал меня, принял такой, какая есть — со всей болью, со всеми ранами. А второму нет до меня дела!
— А то, что ты ведьма, этот знает? — заинтересовалась Яга.
— Нет. Я не скажу ему. Не хочу, чтобы лет через десять, когда у нас будут дети, семья, и что-то вдруг не заладится, он обвинил меня в колдовстве, что приворожила.
— Семья, говоришь? — задумчиво протянула баба Яга, села и несколько минут молчала, потом подтолкнула кружку ко мне ближе. — Но ответственность ты берешь на себя!
Я выпила ее зелье, и… уснула.
—
Первое, что я увидела, раскрыв глаза — сморщенное лицо Яги.
— Нормально, — пожала плечами я, не заметив никаких изменений. Вроде бы все было на месте: ноги, руки, нос. Хотя…
Я оглянулась.
Чего-то не хватало. Пустота ныла где-то внутри, выла волком и вообще вела себя безобразно. Казалось, что милая старушка и ее рогатый друг что-то мне ампутировали, пока я валялась в отключке. Не сердце ли, изъяли?
— Выбор сделан, милая! Давай иди! — помогла мне встать и направила к выходу Яга.
— Ты если что, заходи! — прокричал в след черт.
Я вышла во двор, оглянулась на Ягу, впервые заметив на ее лице материнскую жалость по нерадивому дитяте, сломавшему себе ногу из-за собственной глупости.
— Все будет хорошо! — постаралась ее заверить я.
— Конечно, — улыбнулась старуха и проводила меня взглядом до самых ворот.
Я прикрыла за собой железные скрипучие двери и направилась к остановке. Пронизывающий шальной ветер подгонял меня в спину, и мне отчего-то казалось, что он проник в меня. Странное это ощущение — словно ты воздушный шар. Красивый снаружи, яркий, но пустой внутри.
Смотрела себе под ноги, думала, и не могла никак вспомнить, зачем приходила к Яге. Просто чаю попить? Или по серьезному делу? Чем больше я думала, тем сильнее мигрень вгрызалась в виски.
Глава 5. С возвращением!
На улице валил снег. Большие пушистые хлопья сыпались с темного неба. Я выставляла язык, чтобы поймать ледяные звездочки и проглотить их. Митька носился рядом, и в точности копировал действия своей чокнутой тетки. Вовка смеялся над нами. Он подхватил меня на руки, закружил… потом уронил в сугроб и вывалял. Митька радовался, и сверху присыпал снегом. Друзья сначала стояли в сторонке и какое-то время наблюдали. А потом решили оказать посильную помощь в создании из скромной ведьмы снежной бабы.
В кафе мы вошли четырьмя белыми комами и одним маленьким сугробиком. Отрусились как собаки, забрызгав мокрыми каплями посетителей. Не обращая внимания на злобные восклицания, уселись за дальним столиком.
— Я закажу тебе горячий шоколад! — сказал Вова перед тем, как поцеловать меня и отправиться за напитком.
Римма странно на меня посмотрела, словно я таракан, принявший вызывающе легкомысленную позу на ее бутерброде. Сама с себя посмеялась, вообразив таки насекомым.
— Ты же не любишь шоколад ни в каком виде, — нахмурился Саня, помогая жене сесть в плетеное кресло.
— Да? Наверное, забыла. — Пожала плечами я, не понимая, почему его так смущают мои привычки.
— Слишком о многом ты забываешь! — пробурчал он, и судя по морщине на переносице, углубился в подсчет всех моих проколов. Ну, подумаешь, кое-что из головы вылетело: к примеру, полгода, а то и больше — так в них же наверняка, ничего хорошего не было! Чем меньше на этом зацикливаюсь, тем счастливее становлюсь. Ведь кто прошлое помянет, тому глаз вон, зуб под выбивание и ухо под выкрутку! Короче, разве меня такую корявую после этого Вова полюбит?