Черствое сердце
Шрифт:
Чем ближе мы становились к цели, тем отчетливее раздавались крики. Причем больше всех фальцетом выводил трагические нотки голос лешего: "Ой! Убивают! На помощь! Спасите!" Мы выскочили из-за деревьев. Не подумайте, что собирались помогать — так поглазеть. Встав на небольшой полянке, обхохотались — туристы, которых хотел заманить в ловушку леший, оказались очень скандальными личностями. И когда они поняли, что волосатый монстр в человеческом обличье завел их не туда, куда надо, лесного духа поймали и начали пытать с пристрастием. Под задорные вопли "А давайте
— Признавайся, куда ты нас вел, изверг? — допытывался у лешего плотный дядька с большими кулаками.
— Милейший, да я к памятнику, к памятнику вел вас! — блеял проводник.
Тычь! И обзавелся славным фингалом под правым глазом.
— Теперь ему даже фонарик не понадобится, — весело прокомментировал Серега.
— Мы десять часов ходим вокруг этого стрельбища! — злился и плевался слюной дяденька и добрые женщины стегали лешего лозинами.
— К памятнику! Ай… — сносил побои проводник.
— Не верьте ему! — подзадоривал разбушевавшихся туристов Серега. — Он и нас так водил. Только к утру на волю выбрались.
— Ах, ты злодей! — с новой силой набросились на него туристы.
— Че вы ржете? Лучше бы помогли! — возмущался леший, обращаясь к нам. — Мы ведь братья по крови!
— Чего? — остановились люди и плотоядно покосились на нас. А тут еще и тетеньки вдруг озвучили свою версию происходящего.
— Банда! — выдала одна бабенция. — Один завлекает, обещает памятники показать, потом водит по лесу и…
— Там уже подстерегают эти. Потом, небось, ружбайкой запугивают и граблют! — подхватила идею вторая, и остальные им поверили, несмотря на то, что никакой "ружбайки" у нас в помине не было.
— Эй! Вы чего? Мы вообще мимо проходили! — первым вскочил Серега. Как опер он прекрасно осознавал, что против массового психоза нет ни лома, ни приема. "Хотя лом бы не помешал!" — было написано на лице оборотня, когда он закатывал рукава.
— Еще скажите, что не местные… — хмыкнул дебелый дядька и примерился к большой дубине.
— Сматываемся! — подал идею Сашка и мы сочли ее самой лучшей. А леший к тому моменту уже давно сбежал от разгневанных туристов. Нам же чудом удалось скрыться и остаться целыми. Месть так и не состоялась.
А вечером…
В домике царил полумрак. Ритка требовала устроить спиритический сеанс. Друзья же решили устроить сеанс психотерапии. Меня посадили на диван, напоили успокаивающим чаем и принялись допрашивать. Но на все заданные вопросы о Даниэле Куране и моих к нему чувствах получали самый исчерпывающий ответ: "Не знаю!".
В итоге, я сбежала на веранду. Замоталась в плед и уставилась отсутствующим взглядом на далекие и такие яркие звезды. Мысли сами вернулись к Нему. Я вспоминала его поцелуи, как он улыбался, как хмурился, какой холодной маской показалось мне его лицо в последний день прощания. Если проанализировать прошлое, то получается, что я действительно любила его. А вот он — вряд ли. Увидев во мне ведьму, два месяца размышлял о
Отвез к себе домой, ради того, чтобы взбесить старых вампиров, спровоцировать, заставить проявить себя… Тогда я увидела его в свете истины: жестокого, бессердечного и корыстного. Вспомнились слова Кая (его верного охранника): "Его никогда не интересовали люди". Почему я не смогла от него сбежать тогда, осталась и покорно помогала? Ну, ответ прост, и Вася талдычит его ежедневно: я — пробка, тупая! И ничего с этим не поделаешь. Зато не понятно другое — зачем спас меня из лаборатории? Предположим, ему было приятно со мной играть в любовь. Но он с легкостью отыскал бы себе другую подружку, погибни я от рук его дяди. Элен или многие другие вампирши, которые так ревностно отнеслись к моему появлению в его доме, с удовольствием заняли бы место любимой игрушки господина…
Правда, Патриция, вампирский оракул, говорила что-то о знаках судьбы, навеки связывающих предназначенных друг другу людей. Я могла подтвердить ее слова. Ведь видела какие-то символы, но не у всех. И сомневаюсь, что нас с Кураном объединяли такие же печати, как у Риммы с Сашкой. Скорее всего провидица просто соврала, для отвода глаз. А помощь вампира вообще можно списать на особую упертость друзей, отказавшихся оставлять меня в беде. Наверняка, это они заставили его искать меня. Хотя… Я уже ни в чем не уверена. Кроме одного: Куран — лжец! Я не нужна ему. Ведь было бы иначе, и он бы не отпустил меня, не допустил бы моего похищения, того ужаса, который я пережила.
— Привет! — тихо и сладко прозвучал голос ангела, присевшего рядом на скамейке.
Я тут же воспользовалась его появлением и примостилась на его груди.
— Привет, мое Оле-Лукойе! — усмехнулась, что происходило со мной только, когда он приходил меня навестить. — Думала, ты сегодня не появишься.
— А тебе уже не нужна моя помощь? — удивился он.
— Нужна, — призналась я.
— Смотри! — сказал он, провел пальцем по моей щеке и поднес соленую капельку слезы для осмотра. — Плачешь?
— Нет. Наверное, глаза устали, — предположила я, но ангел не верил.
— Ты не хотела бы увидеть Его? — внезапно спросил Михаил, тонко намекнув на одну особу.
— Не надо! Прошу тебя! Не говори о нем! Мои желания тут не причем! Это если бы он хотел меня увидеть, то уже давно бросил бы все и приехал. А так. Уже год прошел. Я не нужна ему. — Объяснила я. — Лучше обними меня!
И его руки крепко сжались на моих плечах, а крылья укрыли, словно одеялом, защищая от ветра и холода. Ангел напевал какую-то славную песенку, под которую я сладко уснула…