Черта
Шрифт:
– Прошу, не надо… - (жалобно запищала трусость во мне)
(вмиг замер - рука застыла,
взгляд алчно прикипел к сотворенной картине,… наслаждаясь извращенной красотой)
– А вот и звук дали…
Правильно, милая,
и я не хочу уродовать, портить такую прелесть...
Честно. Не хочу.
Так что… давай, признавайся.
Что там забыли Жуки? Что они искали? Что вынесли от Лютика?
КАКОЙ ИХ ПЛАН???
– Не знаю, честно, не зна…
Ааааа..
(и договорить
Вогнал, вогнал мне кинжал в ногу. Вогнал – и тут же его выдрал назад.
– Если ты еще не поняла, то живой отсюда не уйдешь.
А то, что мне нужно – я узнаю. Пусть даже придется прибегнуть к пыткам инквизиции.
Поверь, с тобой я еще ой как гуманный.
Так что,… либо по-быстрому - и баиньки, либо долго-долго и мучительно шагать к концу.
(ною, реву – пытаюсь сдержать истерику, а в голове давно черти пляшут чечетку; нет больше меня – рассудок сорвало с катушек – лишь дикая боль в коробке, боль… и отсутствие здравых мыслей)
– Не переживай, от потери крови ты у меня не скончаешься. Я не настолько глуп.
(вдруг встал, встал рядом со мной, нехотя шаг в сторону, отвернулся)
– Лера, ради чего? Ради чего ты их покрываешь?
Или мне нужно кого-нибудь из твоих найти, и пытать их у тебя на глазах? Да?
– Нет, - взволновано вскрикнула я. – Нет!
– Вот и я так решил. А оказалось – труба… Ты не хочешь идти на контакт.
Что мне делать?
(вдруг резкий удар, удар ногой в грудь - невольно согнулась, сжалась я вдвое (глупые попытки лишь), еще рывок – и новая боль, удар пришелся по почкам)
Завыла, заорала я, давясь муками…
Вдруг рыкнула дверь.
(не вижу, не слышу уже ничего – просто жду боли,… и смерти…)
***
– Роман, пошли со мной. Наверху какое-то движение.
– Ты чего? Что сам не можешь разобраться?
– Короче,
давай выйдем…
– Ладно.
(развернулся к Демьяну)
Рамич, можешь пошалить пока с ней немного, но помни: девка нужна мне - живой.
Глава Семьдесят Седьмая
***
– Ну что, Клинко? Передашь мой привет своей Светочке?
– Меня все равно убьют, - сухо, без особых эмоций прошептала я.
(хмыкнул)
– Ничего, твой труп и сам… сможет многое сказать,
… объяснить, кому они вызов бросили.
Вдруг схватил меня за ноги и потянул на себя.
(черт, пытаюсь сопротивляться (хотя в голове уже давно вертолеты правят миром) –тщетно: все тело связанное - как селедка на крючке)
Вмиг рванул, содрал куртку. Еще рывок и разобрал на мне майку, белье.
(самодовольно хмыкнул)
– Я тебя убью… убью, как паршивого пса, - только и могла я сейчас
– В следующей жизни, Лерочка. Разве что, в следующей жизни, - тут же жадно, алчно, как голодный, с помойки бомж, припал своим слюнявым ртом к моему телу.
– Подонок! НЕ ТРОЖЬ МЕНЯ – пытаюсь сжаться, оттолкнуть его – ничего не могу, лишь боль, боль от прежних ударов эхом расходиться по моей плоти, заставляя цепенеть и дрожать в муках.
Вмиг схватил меня за бедро, сжал, с внутренней стороны, сжал до крика. Еще движение, и скользя (ладонью протискиваясь между ног) спустился к щиколоткам.
Попытка развязать ноги.
– Ты только насиловать и можешь?
– Знаешь, - вдруг наши взгляды встретились, замер, - несколько месяцев назад я бы в рожу тебе дал за такие слова. А теперь, теперь смело признаюсь – да. Да – меня это невероятно заводит. А тебя?
– вмиг приблизился, губами едва ли не касаясь моих.
– А меня заводит мысль о том, как я буду тебя убивать…
Медленно…
– И пылко, - вдруг добавил вместо меня, тут же дернулся назад – сорвал с ног веревку, и завалился на меня, сел сверху, пресекая попытку – драться, брыкаться.
(захохотал)
(черт, боль, дикая боль в ране (от удара ножом) неистово запекла тысячью взрывами ада)
Попытка, пусть даже чахлая попытка ногами оттолкнуть, скинуть с себя Рамича – и та стала едва ли заметной. Нелепой.
(вновь расхохотался)
– Я тебя ненавижу…
– А ты знаешь, Киряева тоже была агрессивной. Поначалу. А затем, затем сдалась – молила, просила, плакала.
– Я тебя уничтожу!
– Вот. А такое мне повторяла Малена. Всем нам такое говорила. И где она теперь? Что?
Мертвая лежит в помойке. Да и только…
Так что, Лерочка…
Не чуди, проживи последние часы, а, может, и минуты, достойно…
Вмиг раздвинул мне ноги (и втиснулся, сел на землю между ними, но по-прежнему давя всем своим весом на голени). Резкий рывок и разорвал пуговицы на брюках.
(сопротивляюсь, дергаюсь, брыкаюсь)
Но его попытки содрать с меня одежду намного успешнее, чем мои - дать отпор.
– Я быстрее сама сдохну, чем ты меня получишь!
– Ну, валяй. Я не против.
… едва попытался проникнуть между моими обнаженными бедрами своей рукой, как вдруг замер.
… буквально мгновение – и лишь затем я осознала причину.
За волосы, за волосы его удерживали, задрав голову назад… Кинжал, острый, мой, потерянный еще на том, первом задании, именной нож, сейчас прикипел к его горлу.
– А можно я немного вмешаюсь в вашу игру? – тихий, подобно шепоту ночи, мыслям маньяка, приторной нежностью обданный, сотканный из нитей лжи и яда, разлился голос из ниоткуда. Тихий шорох смерти…