Черта

Резниченко Ольга Александровна

… чувствую же.

– Лерка, - жалобно вскрикнула я (быстрый разворот, взгляд в глаза). – Лера… я уже ничего не понимаю. Не знаю…

Мне казалось, что у нас с Аристархом… все больше как…

(... черт, и снова эти его слова всплывают)

Нет, не от скуки… но что-то вроде дружеского,

уважение, поддержка…

А Тим, Тим… когда я узнала, что человек, который мне безумно нравится, которого я люблю – меня ЛЮБИТ, всё как будто рухнуло.

Сорвалась.

НО и

Стаха я люблю. Люблю…

… и знаешь, теперь, теперь, когда я узнала о его чувствах, …

Теперь еще эта привычка …

И я уже не знаю, что чувствую…

Я запуталась.

– Так остановись! Остановись, пока еще не поздно!

– Поздно, Лера. Слишком… поздно, - (спешно отвернулась, перекатилась на бок).

– Он простит тебя…

(немного помолчала)

– Может, … и простит. А вот я – не смогу. Не смогу себя простить.

Не смогу переступить, что сама натворила.

Сколько боли ему причинила…

Не смогу жить, зная,… что эта измена, этот мой поступок, всегда будет между нами,

… пусть даже и в прошлом.

– И потому ты просто уйдешь к Тимуру?

– Да.

… наверно.

Не знаю.

Ладно, давай спать. А то завтра рано вставать.

И день будет не из легких…

***

– Юля…

– Стах, давай не будем…

(едва дышу… от боли)

Давай, я просто соберу свои вещи и уйду.

– То есть, мне даже уже с тобой разговаривать нельзя?

– А зачем?

Зачем… это только сделает нам обоим больно.

– Ладно.

Как хочешь…

Я просто зашел сказать, что уже нашел место, куда переберусь.

Можешь оставаться в этой комнате.

Ты же так радовалась, что рядом со своими девчонками поселилась.

В общем,

… пока ты сегодня будешь на тренировке, я оставшееся заберу.

(резкий разворот, шаг на выход;

вдруг застыл у двери)

– Я люблю тебя.

Еще шаг – и скрылся в коридоре...

БОГ МОЙ!

(рухнула, рухнула на кровать… в диком рёве…)

Что же я делаю???

ЧТО???

… но назад пути НЕТ.

Глава Семьдесят Пятая

***

(Лера)

Юля тоже переехала…

но не к Тимуру –

на совершенно другое … место.

Не выдержала натиска воспоминаний и собственных упреков.

… отношения с Авдеевым стали развиваться, но

скрытно, …лишь наедине проявляли друг к другу чувства

(бывало, порой, как нагряну незвано – так потом и краснеем все вместе…

до колик в душе)

В общем, жизнь постепенно стала набирать обороты,

… рваться вперед

и так до тех пор, пока вновь не уткнулась в стену…

– очередное задание.

(вероятность

встречи с Жуками едва перевалила за 7 %, но сложности, тем не менее, не убавила…)

Где-то в одном из зданий (браво, что хоть город вычислили), небезызвестной всем нам организации «Северное сияние», находилась заложница – одна из наших, Малена Данаем.

Цель – найти ее и доставить домой.

Вся наша группа в деле.

Вот только огромное количество пробелов в информации, обширное поле для поисков – не слишком вдохновляло на подвиги героя.

Действовать вслепую – едва не полоумный бред.

Не так ли?

И всё же…

… мы собрались в кабинете Тимура – и давай разрабатывать план.

***

Разбиться на группы, рассредоточиться по объектам…

…

Черт, и снова я бреду сама. Юлька с Артемом пошли верхние этажи прочесывать, а я с Жуковым – подвал.

– Ты - направо, я - налево. Если что – кричи.

(скомандовал Димка и тут же скрылся во тьме)

– Давай…

…

И кто придумал, вообще, эти подвалы?

Крысы, дохлые (да и живых немало) коты,

вонь канализации…

монотонная, но, тем не менее, жуткая капель из проржавелых труб и неисправных кранов…

сырой воздух и сводящий с ума полумрак;

… ночлеги бомжей, места сборов наркоманов…

Бог мой, и куда меня лихой снова тащит?

Руки давно уже предательски дрожат, а рассудок, рассудок испугано реагирует на каждый шорох.

Куда я забрела? Черт его знает.

заблудилась…

Просто … кабздец!

(нет, здесь явно не избежать ругательства)

Ловкий прыжок – и по трубе теплотрассы пробраться через проем в стене в соседнюю комнату.

Прыжок – и бухнуться, спуститься вниз…, подняв гадкое облако пыли…

Звук? Что это за звук?

Что-то шевелиться?

Крепче (нервозно) зажала ствол,

попытка подсветить фонариком…

Секунды на осознание, на сомнения и страх – и тут же кинулась к ней.

– Спокойно, тише… Все хорошо. Я выведу тебя отсюда.

Мать твою!

На нее было просто жутко смотреть.

Избитая, изрезанная… Черные мешки под глазами (от истощения, худосочия и усталости);

ссохшиеся, поморщенные от дикой жажды губы…

гадкие, иссиня-черные, желчно-рыжие отеки, синяки, багровые разводы засохшей крови… просто измазали все ее тело, не оставив и малейшего местечка живым, нетронутым.

Разорванная одежда… о многом… жутком, мерзком говорила,

… и что еще хуже – все эти следы мог оставить… лишь только человек, лишь животное с необоснованным названием - «человек».