Чертов меч
Шрифт:
Зато государь обожал грубую потеху в старинном стиле. Отдыхал от государственных дел и веселился, глядя на пляски хромых со слепыми, прикармливал пару бранчливых карликов, которым платил за каждое новое ругательство, а любимым фаворитом считал горбатого хромого гоблина, принявшего нашу святую веру, шельмеца, пройдоху и смутьяна, злого шута. За королём и королева пристрастилась к низкому веселью, приглашая в общество своих статс-дам деревенских сплетниц. А вдруг дурочка покажется им смешной? Девка с потешным мечом — само по себе уморительно, а ещё и безобразная…
Надо посмотреть на неё, решил Отец Уорвик. Если она — безобидная
Вовремя в здешнюю глушь забрела эта умалишённая.
И служки монастыря Благорастворения Воздухов прибыли в Погорелку уже на третий день после того, как там, в доме местного попика, поселилась смешная девка.
Отец же Афалий туго знал своё дело. К приезду служек девка могла произнесть «слава Богу» и «здравствуйте», косноязычно, коряво и дико, как все юродивые, при этом она громко и глупо смеялась. Служки очень тщательно собрали всё имущество девки в дурацкую торбу и погрузили юродивую вместе с её железякой в дормез. Отец Афалий получил за услуги чтимый образок ангела с мечом и очень ласковое письмо Отца Уорвика, обещавшего кое-какую протекцию в будущем.
В общем, это оказалась в высшей степени ценная для обоих священнослужителей девка.
Аллочка эти три дня прожила в доме у попа.
Дом у него, по мнению Аллочки, был очень и очень так себе. Поп жил без примитивных удобств; для необходимых дел у него за огородом стояла будочка над выгребной ямой с сердечком на двери, ужасное место, особенно если идти в сумерки. Водопровода не было вовсе — Аллочке не удалось объяснить попадье, что нужно принять ванну. Меч надоумил Аллочку жестами показать, как она умывается из кружки — посмеялись и нагрели два ведра воды в деревянную лохань. Мыла у них не было, скреблись размоченной синей глиной; Аллочка сначала побрезговала, но меч напомнил ей про дорогущие глиняные маски в СПА-салонах — и она поскреблась тоже, а потом потёрлась дезодорантом. Запах очень всем нравился, будто не копеечный парфюм, а французские духи — поэтому Аллочка дарить дезодорант попадье не стала. Ценная вещь — надо экономить, а то новый добыть негде. С зубной пастой и щёткой было совсем худо; попадья чистила зубы мелом, разжёванной щепкой — Аллочка пока ужасалась этому способу до тошноты.
С едой всё было хуже, чем с умыванием. Ели почти несолёную кашу с каким-то топлёным жиром, грубый серый хлеб — и запивали это всё молоком. Аллочка попыталась привередничать, но меч строго сказал:
— Ты что! Во-первых, обидишь. Во-вторых — здоровая пища, без ГМО же! Полезная. Жри, короче говоря — разносолы будут во дворце.
— «Во дворце», «во дворце»… — хмуро передразнила Аллочка. — Когда? Застряли мы здесь!
— Ты хочешь во дворец на поповых клячах добираться? — хмыкнул меч. — Давай. За год будем там, если по дороге не издохнут. Сиди, жди — поп отставному кардиналу письмо написал.
Аллочка маялась от скуки. Поп попытался учить её языку — и она кое-как зазубрила три слова, которые всё время забывала; видно, он был неважным преподавателем. В постели, которую Аллочке устроили в крохотной комнатушке рядом с поповой спальней, жили блохи и кусались. Тараканы тут водились ростом с хомяка; увидев такого первый раз, Аллочка завопила так, что сбежалась прислуга — тощий конюх и толстая кухарка. Надо отдать местным должное —
Телевизора и Интернета тут тоже не было. Делать было отчаянно нечего. Попадья по вечерам вышивала на громадной тряпке цветными нитками жёлтое солнце, зелёные деревья в красных яблоках и розовых праведников, заросших белыми бородами и в голубых балахонах. У праведников были такие улыбки поверх бород, что они никак не перепутывались с грешниками. Поп монотонно читал вслух, видно, Библию — и Аллочка, не понимая ни слова, насмерть засыпала уже на первой странице.
В общем, если бы здесь пришлось прожить хотя бы неделю, Аллочка прокляла бы всё на свете — но уже на третий день прибыли молодые люди в холщовых подрясниках, сопровождающие повозку. Повозка предназначалась для Аллочки — и загрузили её туда со всеми подобающими почестями.
— Убедилась? — хмыкнул меч, когда повозка тронулась с места. — Ной больше…
— Ну, ладно, ладно, — примирительно сказала Аллочка. — Просто терпеть не могу ждать, когда что-то начнётся.
— По крайней мере, ты видишь, что я всё знаю? — надменно спросил меч.
— Ага, — кивнула Аллочка весело и чуть не прикусила кончик языка — повозка была без рессор. — Всё хорошо, только трясёт.
— Потерпишь. Мы едем к кардиналу, а потом — во дворец, — сообщил меч, явно гордясь собой.
Аллочка приободрилась.
Повозка тряслась по грунтовой дороге часа три, а потом прибыла к монастырю Благорастворения Воздухов, где Аллочку ожидал кардинал Уорвик.
Сам монастырь показался Аллочке нудным местом, типа памятника архитектуры, охраняемого государством. Его серая громада мрачно возвышалась меж весёлых лесов; ворота в крепостной стене были окованы железом, за ними оказалась решётка — да и вообще, выглядело это дело, по аллочкиным представлениям, как замок, а не как монастырь. Вдобавок, на территории пахло казармой, навозом и чем-то похожим на вяленую рыбу; только очень основательно принюхавшись, Аллочка унюхала ладан — но уж источали этот аромат вовсе не собравшиеся вокруг монахи.
Уорвик оказался поджарым, ушлого вида, пожилым дяденькой, очень весёлым. Он разогнал монахов и пытался, судя по комментариям меча, расспрашивать, как Аллочка доехала — а ей ничего не оставалось, как лепетать «слава Богу», вызывая у него приступы бурного веселья. Он рассматривал и её, и меч с радостным удивлением, будто Избранная была его потерянной и нашедшейся родственницей.
Первая беседа Отца Уорвика с Избранной прошла в тёплой обстановке. Автор опускает переводы, данные мечом — суть понятна и без них.
— Вы мне тоже нравитесь, — говорила Аллочка. — Когда вы напишете королю?
— Какая ты смешная, — говорил Уорвик, улыбаясь. — Попик прав, что тебя не переодел. Эти твои штаны… вроде, такие носят только солдатские шлюхи во время военных действий… А что это приделано к твоей рубахе?
— Точно, я должна спасти ваш мир, — говорила Аллочка. — Вы, я так поняла, уже знаете, что я Избранная? Блин, жаль, что вы не понимаете по-человечески…
— А этот твой меч… — Уорвик покачивал головой в восторге. — Господи, прости, но ведь такую штуковину нарочно не придумаешь! Где ж ты, милая, взяла такую невозможную железяку?