Чертова баба
Шрифт:
— Ну да!
— А ты-то что там делаешь, в этой газете?
— Да говорю же, тут у нас интересно. Вот ради интереса и парюсь тут за гроши…
— А вы далеко?
— В центре.
— Ну, тогда, пожалуй, загляну… — согласилась Светлова. — Но только поговорить!
Глава 3
К приятному удивлению Светловой, Андрей Кронрод размещался в комнате, на двери которой висела табличка: «Заместитель главного редактора».
— А ты знаешь, — с ходу, даже не поздоровавшись, объявил он нерешительно
Андрей отвлекся от начатой фразы, набирая номер телефона.
— И что же?
— Вдруг, понимаешь, выяснилось случайно, что некоторое время назад он, оказывается, решил поработать не для своего, а для чужого отдела.
— Какого?
— Криминальных происшествий и расследований.
— Ну, это уже кое-что… Кронрод пожал плечами:
— В том-то и дело, что это открытие, по всей видимости, бесполезно.
Селиверстов только и успел, что договориться с редактором отдела о задании, но предпринять абсолютно ничего не успел.
— А что это было за задание?
— Селиверстов неожиданно вызвался вдруг расследовать деятельность одной крупной финансовой фигуры.
— Что за фигура?
— Некто Федуев. Такой, знаешь ли… Договорить Андрей не успел — в комнату заглянула взволнованная и взлохмаченная мужская голова:
— Андрей! Это срочно!
В общем, уже минут через пятнадцать приглашение Кронрода «спокойно поговорить» показалось Светловой, по меньшей мере, странным. В комнату то и дело заглядывали и забегали люди с невидящими глазами и очень срочными делами.
Шелестя бумажками и не обращая ровно никакого внимания на Светлову, то и дело застывающую с недоговоренной фразой на устах, они бросались к Кронроду… При этом ни «здравствуйте» вам, ни «извините»!
Но как скоро Светлова убедилась, кроме нее, это больше никого не смущало. Очевидно было, что эти люди привыкли общаться именно таким образом — на ходу и сразу с несколькими собеседниками одновременно. И более того — их эта жизнь, кажется, вполне устраивала!
Что касается «здравствуйте» или «извините», то на эти «китайские церемонии» здесь ни у кого просто не было времени.
Еще минут через двадцать приноровилась к «газетной атмосфере» и Светлова. Она решила тоже разговаривать, не обращая внимания на забегающих людей, и будто их не было.
Именно в этот момент, не обращая внимания на очередного забежавшего в его комнату человека, Кронрод тяжко вздохнул и возопил, обращаясь к Светловой:
— Ну, я понимаю, Макс отправился бы на встречу, связанную с расследованием деятельности наркомафии или нефтяными махинациями! Но интервью с детской писательницей Погребижской? Нонсенс!
— Но может быть, так оно все и было? — возразила Светлова.
— Что именно?
— Ну, была встреча, связанная с расследованием деятельности наркомафии или нефтяными махинациями… Не сказал же он тебе ничего о крупной финансовой фигуре Федуеве.
— Не сказал… — растерянно согласился Андрей.
— Ну
— Не думаю, что вы правы! — Лысоватый молодой человек в очках, нависавший в данный момент над Кронрод ом, пошелестел бумажками.
— Почему нет?
— Потому что со мной Селиверстов говорил в тот вечер в половине седьмого.
— Познакомьтесь. Этот страшный, этот ужасный… То есть, я хотел сказать, этот замечательный человек — наш ответственный секретарь, — поторопился представить лысоватого Кронрод. — Леша наш главный, так сказать, диспетчер: без него газета просто перестанет выходить! Без него, Аня, мы все просто пропадем! Леша-это сердце нашей газеты. Уйди Леша от нас — и это равносильно тому, что остановились бы часы на кремлевской башне…
— Нечего льстить… — хмуро остановил эти заливистые трели Кронрода лысоватый. — Если через полчаса не сдашь материал — убью.
— Ну, вот видишь, какие нравы… — вздохнув, заметил Кронрод. — Уж если Леша с начальством, с замглавного так общается… То, как видишь, объяснение загадочного исчезновения Селиверстова напрашивается само собой. Макс просто не сдал вовремя интервью, которое — кровь из носа! — должен был в тот вечер сдать, и Леша наконец сделал то, что всегда обещает. Убил. Убил нерадивого сотрудника и где-нибудь закопал… Чтобы, наконец, и другим наука была — сдавайте материалы вовремя, господа!
Кронрод балагурил.
А Светлова с интересом смотрела на лысоватого.
— Значит, получается, что это вы говорили последним с Селиверстовым в тот вечер? — поинтересовалась она у «страшного Леши», когда Кронрод наконец замолчал.
— Я с ним не говорил.
— То есть?
— Ну, это надо знать Лешу, — заметил Кронрод. — Он ведь не разговаривает с теми, кто запаздывает со сдачей материала в номер. Во всяком случае, в привычном понимании этого слова, не разговаривает. Он или рычит, или дико угрюмо молчит, ну а уж мы, грешные, юлим, пытаемся заполнить паузу оправданиями и жалкими своими словами…
— Вы можете дословно воспроизвести тот диалог с Максимом Селиверстовым?
Повторить, как это было? — попросила Светлова лысоватого молодого человека.
— Ну… — Леша на секунду задумался. — Зазвонил телефон. Я снял трубку.
И Селиверстов сказал:
«Лешь, это Селиверстов!»
Леша замолчал, вдруг задумавшись.
— Ну, а вы что сказали в ответ? — не выдержала томительной паузы Светлова.
Леша неопределенно пожал плечами, — А он… — ответил за Лешу Кронрод, — наверняка лишь неодобрительно хмыкнул в ответ Селиверстову. Да это и хмыканьем-то назвать трудно! Нечто среднее между хмыканьем и хрюканьем. Плюс этакое неодобрительное начальственное сопение, понимаешь ли…