Чертова баба
Шрифт:
Анна бы ее заметила, обратила внимание — уж очень запоминающаяся Лидия Евгеньевна по конфигурации «бомбочка».
Напротив… Анна вспомнила худую женскую фигуру, пересекающую монастырский двор, которую она успела заметить тогда из окна кухни.
И еще почему-то Светлова вспомнила монашенку в Дубровнике, которая шила что-то под окошком францисканского монастыря… Ну, просто потому Анна ее запомнила, эту монашенку, что вообще никого, ну никого больше кругом тогда не было. А деться-то тому, кто ее тогда пытался скинуть
— Ну и что удалось выяснить? Ефимия пожала плечами:
— Все женщины как женщины.
— Вот как? И это все?
Ефимия в ответ только вздохнула.
— Немного же вам удалось узнать, — безрадостно заметила Светлова.
— Я не представляю, чтобы кто-нибудь из наших мог это сделать, — заметила послушница.
— Вы поговорили со всеми?
— Кажется…
— А есть ведь еще одна… — заметила инокиня Ксения.
— Да? — насторожилась Светлова.
— Правда, она ночует не здесь и за трапезу обычно со всеми не садится.
— Эта женщина живет в монастырской гостинице? — удивилась Светлова.
— Нет, она приезжает откуда-то из города. И здесь только работает.
— А кто она? Что-нибудь о ней известно?
— Она очень хорошо штопает белье и в монастыре ей всегда рады.
«Да уж… Известно немного, — подумала Аня. — Только то, что она очень хорошо штопает белье…»
— Обычно она сидит одна. Вон там, в бельевой. «А кухня совсем недалеко от бельевой!» — отметила про себя Светлова.
— Вообще-то все говорят, что эта женщина очень скромная и старательная, — объяснила Анне Ксения.
— Давно она здесь?
— Приехала несколько дней назад.
— И вы молчите?!
Ксения и Ефимия виновато переглянулись.
Анна припомнила, с какого дня начались ее монастырские приключения…
Все сходится!
Кстати, та монахиня в Дубровнике тоже штопала белье. И, по-видимому, тоже очень хорошо.
Светлова собиралась в обратный путь.
Любопытно, что неизвестная паломница, женщина, хорошо штопающая белье, очень скромная и старательная, в монастыре Федора Стратилата так больше и не появлялась.
Собиралась уезжать и Анна…
Перед отъездом она решила поговорить с Ефимией еще раз.
— Валентина Петровна, вы могли бы пожить где-нибудь в другом месте? — поинтересовалась Светлова. — Ну, может быть, в другом монастыре?
— А что такое?
— Нужно сделать так, чтобы никто не знал, где вы находитесь.
— Ах, вот оно что…
— Но только непременно нужно сделать так, что если бы кто-то стал расспрашивать, где вы… Так, чтобы этому человеку, при всем желании, никто не смог объяснить, где вы находитесь!
— Законспирироваться нужно? — догадалась Ефимия.
— Точно!
— Да, пожалуй… — задумалась послушница. — Ну, в общем, есть у меня такое местечко.
— Вот
Это была ее, Светловой, программа по охране свидетелей.
Глава 18
— Где вы были? — строго спросил Дубовиков.
— В общем, не так уж и далеко, — вздохнула Светлова.
— Хороша — ничего не скажешь! Уехала, и телефон отключен. Ни ответа, ни привета. Я тут, можно сказать, рискую жизнью, добывая для вас информацию. А вы…
— А я в мирной тишине размышляла о сокровенном…
— Правда в мирной? — с подозрением в голосе уточнил капитан.
— Правда.
— А телефон зачем отключила?
— Ну, о сокровенном ведь размышляла — так чтоб не мешали. И чтобы не вводить в соблазн сестер.
— Кого?
— Ну, об этом потом, — снова вздохнула Светлова. — В двух словах и не расскажешь… А у вас-то что стряслось?
— Стряслось! — мрачно буркнул капитан. — Могли вообще меня больше живым не увидеть.
«Обоюдно!» — подумала Аня. Но не стала отвлекать своими рассказами капитана, явно готовившегося выложить что-то сенсационное.
По ее наблюдениям, если мужчина героически рисковал жизнью, то ему непременно надо было об этом рассказать, а если это вдруг случалось с женщиной, то она отчего-то могла и промолчать.
— В общем… Не знаю, чем это сможет вам помочь, — намеренно безразличным тоном начал капитан. — Задержали мы тут одного хмыря. Угонял машины! На запчасти. Среди хлама в его сарае нашли номера той «девятки», что угнали из Катова.
— «Девятка» — с улицы Маяковского, дом четырнадцать?!
— Угу…
— А где этого хмыря задержали?
— Вот это, думаю, вам действительно будет интересно…
— Так где? Не томите, капитан.
— Под Тверью.
— Ого!
— Однако он клянется, что в Катове этом вашем никогда не был.
— А машину он откуда угнал?
— Он клянется, что не угонял.
— Здорово! И что ж тогда?
— А просто: увидел новенькую «девятку» сел и поехал.
— В самом деле, просто.
— Да уж… Другим почему-то так не везет.
— А где он ее «увидел и сел»?
— Говорит, что недалеко от Ленинградки. И твердит, что никакого резона ему нет угон этот на себя брать. Ведь он, мол, не угонял, а только подобрал.
Клянется!
— Да знаем мы цену этим клятвам!
— Ну, тут тоже не все так просто — от других-то угонов он не отказывается. Казалось бы, какая разница: одним больше, одним меньше?
— Вот как?
— В самом деле, зачем человеку брать на себя лишнее? Ведь есть разница: намеренно, обдуманно угнать от дома чужую машину или подобрать брошенную…
— А труп?
— Какой труп?! Никакого трупа хмырь, разумеется, и в глаза не видел.
Клянется, что ничего о Селиверстове не знает и не слышал.