Червь 4
Шрифт:
— АЛЬФА!
Пару волков обогнали нас, кинувшись спасать своего хозяина. Они только пробежали мимо, как мой разум сковала боль. Живая, тяжёлая. Раскалённым маслом она разлилась по моему телу, подкосив ноги.
— Инга! Вставай!
Я не мог даже слова произнести. Стиснув зубы от боли, я разжал губы и принялся мычать. В глазах почернело. Но я слышал, как рычат волки. Ощущал всем своим нутром как они прыгали на Дрюню, не жалея своих жизней. Как кричал мне Борис, приказывая немедленно подняться.
А потом он начал требовать невозможное.
—
— Я… не могу…
— Нет ты можешь! Я для чего тебя сюда притащил? Для чего я нянчился с тобой всё это время? Чтобы ты мне сказала: я не могу?!
— Ты забыл? Я ими не управляю! Альфа — их вожак!
— Больше нет никакого Альфы!
И вдруг тишина. Вокруг всё исчезло. Боль отпустила, разрешив моему сознанию овладеть телом. Я словно взмыл в воздух, оторвался от земли. Но открыв глаза, увидел лишь тьму.
— Инга…
Зазвучавший в моей голове голос Альфы был полон слабости. Он словно нашёптывал на ухо свои последние слова.
— Инга, я был опьянён местью. Слепо рвался к своей цели, позабыв обо всё. Я совсем забыл, что пришёл сюда не один. Забыл про свою семью. Ты прекрасно видишь, во что всё это превратилось. Я прошу тебя, обдумай каждый шаг. Твоё стремление отомстить ни к чему хорошему не приведёт. Успокой свой разум. Разберись в себе…
— Что… Кто в пещере? Кто там?
— Уже не важно. Я проиграл эту битву. Но ты… Ты еще можешь победить! Моя стая… моя семья… теперь она твоя. Позаботься о них.
— Альфа?
Альфа больше не шептал мне дельных советов. Он ушёл из моей головы навсегда. Он умер.
Тяжесть тела вернулась так неожиданно, что я не сразу понял, где нахожусь. Я стоял на коленях. А когда открыл глаза, увидел утоптанные в траву кожаные ботинки, забрызганные тёмно-зелёным гноем.
— Инга! — Борис тряс меня за плечо. — Прикажи всем волкам броситься к пещере! Мне плевать, как ты это будешь делать! Мне надо, чтобы они все накинулись на него!
Я поднимаю глаза. Меч Бориса точно указывает на Дрюню, отбивающегося от атак пары волков. Зверьё отчаянно сражалось. Тела, покрытые чёрной шерстью с проблеском кровавых порезов, пытались обмануть Дрюню, обходя его с разных сторон. Но каждый был сам по себе. Ими никто не руководил, бесполезные атаки с печальным исходом. Будь волков пять или шесть — и у них, может, и был бы шанс.
— Назад! — скомандовал я про себя, нацелив всё своё внимание на волков.
Борис внимательно следил за поведением зверей. Он видел, как они отпрянули от Дрюни.
— Инга, что ты делаешь? Пусть сражаются! Пусть все сражаются! Прикажи им!
Я повернул голову. Глянул туда, где кипела битва. Салаги отчаянно сражались с «труперсами», и, если бы не помощь волков, давно бы валялись в лужах собственной крови.
Так нельзя! Нельзя вот так взять и вырвать их из сражения. Кто я такой, чтобы обречь салаг на верную гибель?
Взглядом я пробежался по всем волкам. Я хотел разместить их всех в своей голове. Хотел почувствовать каждого. Обратить
Я…
Я не…
Я не могу…
— Инга! — вопит Борис. — Прикажи им…
— Я не могу! Их так много…
— Всё ты можешь!
— Не могу…
— Не ври мне! Я всё вижу.
— Их очень много…
Он начинает трясти меня.
— Сучка! Ты в сговоре с ним! Не делай из меня дурака, я видел, как ты звала его! Стояла в сторонке и нашёптывала его имя. Я слышал, как ты называла его Дрюней! Ты знаешь его! Предательница!
В туже секунду моё лицо отдало острой болью. Кулак Бориса превратил в кашу мой нос и губы. Я повалился на землю. В чём-то он и прав. Даже если я смог бы подчинить себе всю стаю, я бы ни за что не отдал им суицидного приказа.
— Мы должны победить вместе, — говорить с разбитыми губами очень больно.
Слышал меня Борис или нет, но сквозь узкие щёлки его маски я видел покрасневшие от злости глаза. Я чувствовал, как он лихорадочно придумывал новый план. И он его придумал.
— Нет, Инга, ты проиграла. Никакой победы ты не увидишь!
Глава 4
Доспех Бориса шелестел успокаивающей мелодией, словно огромная ворона в дождливый день скребла свои когти о черепичную крышу сельского дома. Огромное мужское тело скрыло меня от лунного освещения и накрыло холодной тенью, под которой я даже не чувствовал жара от огня, в свете которого у входа в пещеру слились в смертельном танце два волка и главарь «труперсов» — Дрюня.
Отличный день, чтобы умереть.
Огромный меч Бориса взмыл в воздух. Кожаное лезвие, трещины которого были заполнены блестящим гноем убитых «труперсов», угрожающе повисло над моей грудью.
— Предательница!
— Ты обещал вернуть мне маску…
— В отличии от тебя, — тут он выставил вперёд левый кулак, оттопырил указательный палец и принялся им тыкать в меня со словами: — я исполняю свои обещания, тварь! Подстилка для «труперсов»! Ты сдохнешь как праздничная свинья для ужина!
В туже секунду гнев затуманил мне глаза и разум, но боль никуда не делась. Удара я не увидел, но почувствовал прекрасно.
На грудь словно наступил слон. Весь воздух выбило из лёгких. Я почувствовал, как горячая кровь брызнула из глотки, залив подбородок и шею. Моё тело скрючило от боли. Но, если чувствуешь боль — значит живой.
Я опустил глаза на свою грудь. Доспех, собранный из прямоугольных лоскутов высушенной плоти грызунов, спас меня от первого удара. Добрая его часть разлетелась, усыпав траву возле моей руки мелкими осколками. Я остался без защиты. Силы покинули меня. Даже поднять руку с мечом не могу. Да и какой в этом смысл? Еще один удар, и я…