Червь 4
Шрифт:
— Что ты делаешь?
— Не видишь? Пытаюсь развязать узел. Мне срочно надо выдвигаться в дорогу!
— Но… Но…
Его сомнения лишний раз подтвердили мои догадки. О моей выходке никто не знал.
— Так и будешь смотреть за беспомощными потугами старика? Помоги мне освободить лошадь.
— Но Борис запретил выпускать кого-либо за пределы деревни.
— Ты должен знать, что распоряжения Бориса на меня не действуют! У меня особая миссия. Сейчас…
Я хотел достать из сумки документы, подтверждающие острую важность моей миссии, но ощупав себя, я понял, что никакой сумки на мне и нет. Досадно!
—
— Нет можешь! — взревел я.
Он начинал меня бесить. Надоедливая муха, только и может кружить рядом с ухом, выводя меня из себя своим нудным жужжанием.
— Дарин! — раздалось со стороны ворот. — Я могу тебе доверить хоть одно простецкое дело?!
Мы обернулись на голос. От ворот в нашу сторону шагал второй стражник. Минутой ранее он явно прибывал в глубоком сне, из которого мы вероломно его вырвали. Опухшее лицо только-только просыпалось, глаза блеснули узкой чёрточкой сквозь одутловатые, с трудом разлепившиеся веки. Он громко харкнул на землю. Поочерёдно, громкими выдохами прочистил нос себе на ботинки. И вот это невоспитанное существо встало возле нас, схватившись за удила стоявшей перед ним лошади.
— Дарин, из-за тебя я проснулся! И если не засну сейчас…
Начинается нытьё!
— Мне необходимо срочно уехать! — гаркнул я. — Вы препятствуете срочной миссии!
Заспанный охранник даже не глянул на меня. Он продолжал с ненавистью пялиться на Дарина, желая причинить тому только боль.
— Дарин, в твоей гнилой башке черви поселились? Ты хочешь подставить меня?!
— Но Борис приказал…
— Борис с меня шкуру снимет! Эдгарс не тот человек, которому закрывают дверь у носа! Он прост так не будет скакать из одной деревне в другую!
Он перевёл на меня взгляд. Внимательно осмотрел, заострив внимание на мятой одежде и пятнах крови.
— На вас напали?
— Нет… Я… я упал! Торопился. У меня срочное задание от Бориса. Мне надо уезжать как можно быстрее.
— Дарин, немедленно развяжи его лошадь и помоги Эдгарсу отправиться в дорогу! И если еще хоть раз ты оторвёшь меня от сна по пустяку, я… Я!
Он погрозил пальцем испуганному парнишке, но одурманенный сном мозг так и не смог родить ужасное свершение, что может роком обрушиться на плечи бедолаги.
Дарин исполнил всё в лучшем виде. Развязал узел, вывел нас с лошадью за ворота. Даже поддержал меня за жопу, когда я усаживался в седло. Хороший парень, но боюсь, что отхватит хороших пиздюлей, когда вскроется моя пропажа.
Я попрощался с парнишкой, и сразу же сорвался с места, оставив за собой густое облако зернистой пыли, которое подхватил тёплый ветерок и развеял над огромным полем, где в густой траве продолжали сидеть кучки воинов в ожидании нападения «труперсов». А может они терпеливо дожидались команды своего командира, после которой мало кому суждено выжить. Как знать…
Я мчался без оглядки. Вытягивал из скакуна всё до последней капли, моля его не останавливаться, а гнать, гнать и гнать! Мы не имели права на остановку. Мы не могли себе позволить и секунды, чтобы хлебнуть воды или перевести дух. Мои мысли выступили в роли мучителей моего разума, рисуя в голове картину стремительно нагоняющего меня табуна лошадей во главе с Борисом. Я представлял, как он вот-вот закричит мне в спину. Прикажет остановиться. Но в те секунды, когда копыта лошади синхронно отрывались
Засветло я вернулся в деревню. Солнце только-только коснулось мягких верхушек деревьев, а воздух уже начал охлаждаться.
Меня и тут никто не ждал. Я пронёсся по безлюдной улице, не встретив ни одного зеваки. Безлюдью сопутствует тишина, но это правило тут не работало. Неистовый вой животных доносился с каждого двора. Это казалось каким-то безумием, словно весь местный скот сошёл с ума, или подцепил страшный вирус, сжигающий бедных животных изнутри.
Я остановился возле дома Юриса. Мой конь тоже как-то странно начал себя вести. Отказался пересекать ворота, фыркал, мотая головой. Так и норовит вырваться из рук. Юрис услышал меня, когда я из последних сил пытался удержать скакуна, крепко намотав на ладони поводья. Не лучшая идея, но не мог я вот так взять и отпустить скакуна на все четыре стороны!
Юрис подскочил к нам вовремя. Схватил поводья чуть выше моих рук и приказал мне их отпустить. Сил у мужика было в разы больше, он с лёгкостью примирил коня, заставив его зайти на участок. Привязав лошадь к дереву, Юрис сразу же бросился ко мне.
— Эдгарс! Ну наконец-то! Мы уже все сходим с ума! В округе творится какая-то бесовщина!
Глава 10
Видок у Юриса мягко сказать хуёвый. Мужик явно не спал всю ночь; вздувшиеся красные глаза и опухшее лицо говорили сами за себя. Когда мы идём к его дому, со стороны его маленькой фермы раздаются уставший вой коровы и повизгивания свиньи. Животные и сами не прочь лечь на боковую, но в их головах явно царило безумие, засевшее так глубоко, что только проломив мечом череп можно будет облегчить их жизни.
Я не думаю, что тому виною — погода. Или плохое питание. Виновник происходящего ждал меня в одной из комнат хаты Юриса.
Мы зашли в дом.
За столом дремала Жена Юриса. На голове — пара подушек, прижатые руками. Даже толстенные стены кухни не в состоянии защитить от изнуряющего воя. Но дикий вой — это полбеды. Из-за двери, что ведёт в комнату Инги, доносятся женские крики. Она орёт во всю глотку, пол дребезжит от глухих ударов, как будто кровать взмывает к потолку и тут же обрушивается на толстенные доски. Любопытно, сколько бы еще Юрис мучал свою семью, прежде чем пустить скот под нож? Или решился бы придушить Ингу?
— Эдгарс, сделай хоть что-нибудь! — умоляет Юрис.
— Сейчас-сейчас!
Юрис отпёр дверь и встал в сторонку, приглашая меня войти первым.
Инга выглядела куда лучше. Бледность спала. И что особенно меня порадовало — силы вернулись в это юное тело. Привязанная к кровати, она изгибалась как кошка, купающаяся в лучах солнца. Одеяло валялось на полу, трусы и повязка на груди были влажными от пота.
И мухи. Всюду жужжали мухи. Насекомые ползали по влажному телу, сидели на стенах, на кровати. Кружили возле окна. Присмотревшись, я увидел на посеревшей от крови повязки, что плотно опоясывала плечо Инги, еще с десяток мух. Их лапки прилипли к застывшей сукровицы, и всё, что могли насекомые — беспомощно раскрывать крылья и громко жужжать Инге в ухо.