Червь 4

Лагутин Антон

Юриса охватил адреналин. Его грудь быстро раздувалась и сдувалась. Но увидев слезы, хлынувшие из глаз его любимой жены, он начал успокаиваться. Успокоилась и Рыжая. Её меч больше никому не угрожал. Она ясно дала понять — кто тут главный, и кто решает все вопросы. И вопрос о моём участии в дальнейшем путешествии мы тоже быстро порешали.

Выйдя во двор, мы двинули в сторону лошадей. По пути Рыжая сказала мне:

— Наш путь небезопасен. Да и ты уже сама всё видела. Мой меч и лук принадлежат мне, делиться я не собираюсь. И я не собираюсь становиться твоей нянькой и прыгать грудью на каждого врага, чтобы только тебя защитить. С мечом ты умеешь управляться, я видела, и

только поэтому беру тебя с собой. Но вот загвоздка — меч ты свой потеряла, а всё, что я могу тебе предложить… — встав рядом с рыжей кобылой, Рыжая запустила руку в сумку, привязанную к седлу, — … его.

В её руке сверкнул кинжал размером с мою ладонь. Для чистки рыбы он и хорош, но вот идти с ним на «труперсов» — гиблое дело. Им я только смогу рассмешить, перед тем как мне размажут череп ударом меча.

— Ты не против, если мы заскочим в одно место? — спросил я.

— Что за место? — переспросила Осси, запрыгивая в седло.

— Тут не далеко. Я обещаю, ты будешь удивлена.

Глава 11

Безоружным соваться к «труперсам» — то еще самоубийство. Да и в принципе наш поход в логово Андрея не исключал нашей смерти, будь у нас хоть целое войско. Но лучше у меня будет меч в руках, чем я подставлю голые ладони перед летящим мне в лицо лезвием.

Надевая на себя выданные Юрисом шмотки и, поглядывая на ножны Рыжей, в голове начали всплывать воспоминания, о которых я совсем позабыл. День, когда в деревню пришли «кровокожи».

Зыбкая картинка теплились в памяти Инги, но, когда я увидел в руках Дрюни огромный меч с кровавым лезвием, то та самая картинка вдруг ожила. «Кровокожи» сражались в лесу с медведем. Инга там была. Она запечатлела своими глазами всё, отложив в памяти яркие картинки того дня. В тот день медведь оторвал обе руки одному из «кровокожих». Одну они сумели прихватить с собой (её тогда держала в своих руках Роже), но вторая рука так и осталась валятся в лесу вместе с трупом медведя. И именно в этой руке был меч. Меч, выросший из ладони. Как и доспехи «кровокожих», он был сделан из их собственной крови. Уж не знаю, из чьих рук Дрюня принял столь ценный дар, но мне необходимо кое-что проверить.

Долго уламывать Рыжую не пришлось. То самое место находилось недалеко, за час управимся.

Оседлав лошадей, мы помчались в ближайший лес. Юрис проводил нас со слезами на глазах. Для мужика таких огромных размеров он был излишне сентиментален. Плохо это или хорошо — не мне судить. Но мне хочется верить, что в этом мире добрая душа — подарок, а не проклятье.

Дорогу к тому самому месту мы нашли без труда, а вот путь оказался не таким уж лёгким. Привязав лошадей к огромному дубу, мы зашли в лес. Прохладная тень от высоких сосен спасала нас от палящего солнца, а вот накинувшаяся на наши вспотевшие тела мошкара сводила с ума.

Рыжая шла за мной. Затылком я ощущал её недоверие, слышимое как скисший пот бродяги. Она даже достала меч. Конечно, она успокоила меня, сказав, что это так, на всякий случай, но я постоянно чувствовал кончик лезвия, смотревший мне в спину. Я предложил ей пойти впереди, но эта хитрая сучка ясно дала понять, что кому она и подставит свою стройную спину, так это только хорошему мужику.

Всматриваясь вглубь леса, я заметил знакомое дерево. За ним в тот день и пряталась Инга с Роже. Девочки спасались бегством от небольшой группы «труперсов», неустанно преследовавшие их почти весь день. С какой целью эти закованные в кровавую броню вояки хотели их поймать — осталось для меня загадкой. Тогда сбежать удалось лишь Инга, и то, если бы я её не нашёл, жизнь стала бы для

неё кошмаром. Сейчас бы ходила по округе в виде гнойного мертвеца с вываливающимися кишками из вспоротого брюха. Такое себе «спасение».

Тяжёлый запах гнили ударил в нос. Всюду жужжали мухи. Приходилось идти с опущенными глазами, постоянно высматривать торчащие из земли корни, об который можно ногу сломать, то валяющиеся ветки, то всякое дерьмо, оставленное зверьём.

— Мы пришли, — сказал я, когда до нужного нам дерева оставалось шагов двадцать.

— Здесь? И что мы тут найдём?

— Это…

Лицо Рыжей искривилось от отвращения и досады, когда она увидела возле дерева разлагающуюся тушу медведя. Гнилая плоть облепила кости, провалившись между рёбер. Вся шерсть осыпалась. Трава вокруг мёртвого зверя пожелтела от яда сгнивших органов. Этот медвежий сок перебродил раз десять и глубоко впитался в землю, уничтожив не только корни растений, но и их семена. Прям выжженное поле, бля.

Приближаясь к туше, я еще внимательнее начал вглядываться себе под ноги. Не хватало еще в сандалиях, что так любезно одолжил мне Юрис, вляпаться в эту трупную гниль!

Вонь стала еще гуще. Если бы не тренировки Бориса в его «газовой камере» — заблевал бы всё вокруг. Вывернуло бы на изнанку! Рыжая держалась молодцом, виду не подала, что испытывает хоть какой-либо дискомфорт. Корчилась, конечно, но точно не из-за запаха.

Мухи. Они лезли нам в уши, кружили перед глазами, садились на губы. Только представив, где могли побывать их крохотные лапки, я ненароком искривился. Сплюнул, и поджал губы.

Встав возле туши, я внимательнее осмотрел убитого зверя. Некогда огромный нос был обглодан. Глазницы опустели — толи вороны полакомились, толи грызуны. Чтобы рассмотреть морду внимательнее, пришлось разогнуть облако мух, которых тут оказалось гораздо больше, чем я мог представить! Судя по всему, разлагающаяся туша стала родным домом не для одного поколения надоедливых насекомых. Плоть заметно ходила волнами. А когда я присел и заглянул в пустую глазницу, никакого мозга внутри черепа я не увидел. Вместо него — огромный склизкий ком опарышей, шевелившийся как взбаламученный муравейник.

Рыжая встала рядом, ногой помогла разогнать мух.

— Это ищешь? — спросила она, вдруг улыбнувшись.

Я сразу и не понял, на что она намекает. Я внимательнее осмотрел пасть медведя. Поначалу я подумал, что язык мёртвого зверя так и должен выглядеть — обветренным, покрытым грязью и отслоившимися кусками плоти, но мои глаза явно разглядели человеческие пальцы. В огромных жёлтых зубах была зажата оторванная ладонь. Рука «кровокожа». Покрытая кусками струпьев она что-то держала, и это что-то успело спрятаться под покрывалом истлевших травинок. От обглоданного медвежьего носа на добрый метр тянулся длинный предмет. Подошвой сандалии я сдвинул часть травы.

Вот оно!

— Да, сказал я, — это оно.

Рыжая прильнула ко мне. Мы стояли и с улыбкой смотрели на показавшееся красное лезвие. Точно такое же, как и у Дрюни. Меч «кровокожих» росший прямиком из ладони.

— Надо достать, — кинул я.

Присел. Протянул руки к черепу медведя. Не хотелось трогать его голыми руками, но перчаток у меня не было. Когда я уже собираюсь протиснуть ладони между зубами, чтобы взяться за оторванную руку, Рыжая крикнула мне:

— Отойди!

Я даже не успел отвести ладони, как меч Рыжей вонзился в землю между челюстями медведя, отколов ряд верхних зубов. Рыжая использовала меч как рычаг. Наступила одной ногой на нижнюю челюсть и, уперев меч в своё колено, принялась раскрывать пасть, всей массой навалившись на эфес уродливого меча.