Червь 5
Шрифт:
— Юстина, те звери, о которых ты говорила, их тела были покрыты такой-же коркой?
— Нет, — не раздумывая ответила она. — Зверьё было обычным. Болезнью не тронуты, ничем не изуродованы. Лишь их глаза… Они горели бешенством и безумием.
— Это как? — спросил я.
— Их глаза… они словно были налиты кровью, а из пасти стекала пенящаяся слюна. И вой… в округе стоял невыносимый звериный вой, словно сто голов скота убивали в одном месте и в один момент. Даже кролики… даже кролики кидались на людей, вгрызались
Тем временем Дрюня полностью освободил Осси от плаща, и, взяв девушку на руки, уселся в метре от костра. Жар пламени тут же набросился на влажную одежду и волосы. От Осси поднялся еле заметный пар.
— Инга, — пришла очередь Юстины завалить меня вопросами, — кто вы такие?
— Давай я лучше отвечу тебе на другой вопрос…
— Какой?
— Наш отряд движется в сторону «Кровавого леса». Мы вышли из деревни Оркестр. Слышала о такой?
— Да, — кивнула головой женщина, — слышала.
Одна из женщин с присосавшимся к её сиське младенцем подошла к Дрюне. Не из любопытства, как я понял. Она указала пальцем на Осси, и сказала, что той неудобно лежать на каменных руках. Еще пару женщин подобрали Дрюнин плащ и постелили возле костра как какой-то матрац. Дрюня аккуратно, как собственное дитя, уложил Осси на плащ. Женщины тут же перевернули девушку спиной к огню и принялись растирать её тело своими руками. Осознав свою бесполезность, и, убедившись, что Осси в надёжных руках, Дрюни ничего другого не оставалось как подойти к нам с Юстиной.
— Меня зовут Андрей, — представился Дрюня, вперившись своими страшными глазами в Юстину.
Девушка пошатнулась от напора наглости, но не отпрянула назад. Она осмотрела гнойный доспех, но скривила лицо от отвращения лишь когда взгляд пал на ужасающую секиру. Юстина удивила меня в очередной раз, когда решила не задавать лишних вопрос. Каждый вопрос должен нести ответ во спасение!
— Я наслышана о вас, — уверенно заявила Юстина. Страх напрочь покинул её голос. — Вы правили до прихода Бориса. По крайней мере такие ходят у нас слухи.
— Борис не справился со своей работой, — подметил Дрюня. — Мне пришлось вернуть бразды правления. Мне доложили, что вы ищите новый дом.
Впервые я увидел в женских глазах надежду.
— Да, ищем! — воскликнула она.
— Оркестр вас примет с радостью.
— Этот день запомниться прекрасной вестью, но… — Юстина вдруг глянула куда-то вглубь тумана, туда, от куда они так стремительно убегали… — я боюсь, что чуму не остановить. Рано или поздно, но безопасных мест не останется на этой земле.
— Останется, можете не переживать. Как видите, меня и мою подругу уже пыталась поглотить чума. Но у неё что-то пошло не так! — Дрюня неожиданно рассмеялся, напугав всех своим бульканьем. — Не бойтесь, мы не заразны. Если вы только сами этого не пожелаете.
— Мой муж… — неожиданно воскликнула Юстина. — …
— Где его искать? — спросил я.
Женщина быстро глянула на Дрюню, затем на меня. Она как будто боялась говорить правду. Возможно, она еще испытывала какое-то недоверие к нашим персонам, но, судя по всему, та угроза, что нависла над её мужем, гораздо страшнее пары уродцев, закованных в доспехи из кожных выделений.
— Мы из деревни Лофказ, названной в честь правителя Петраса Лофказа. Моего мужа зовут Колег. И на его плечи возложена защита всех деревенских врат, находящихся на землях Лофказа.
Каждое произнесённое слово Юстиной было преисполнено гордость. Без каких-либо сомнений она любит мужа, безмерно уважает, и готова слушаться каждого его слова. И я особо не удивился, когда узнал, что именно здесь, на этой дороге, она оказалась по его приказу.
Лицо Юстины быстро набросило маску печали, глаза блеснули целлофановой пеленой слёз.
— Он остался… Он и три сотни мужчин остались в последней уцелевшей деревне. В Лофказе. Нас всех, я имею в виду всех женщин, отправили на юг в поисках новой жизни. Что сталось с другими такими же группами женщины… я даже боюсь подумать. Надеюсь, дорога приведёт их к спокойно жизни.
— Как далеко ваша деревня? — спросил Дрюня.
— Мы уже трое суток в пути.
— Доберёмся за двое, — твёрдо заявил Дрюня, посмотрев мне в глаза.
— Вы и вправду поможете? — вопрошала Юстина, с надеждой заглядывая в наши лица.
Почёсывая подбородок, Дрюня попытался найти в моих глазах сомнения или быть может страх, перед предстоящим путешествием, но ничего подобного сыскать ему не удалось. Я дал ему безмолвное согласие, после чего он пообещал Юстине свою помощь.
Глубокие морщинки вокруг женских глаз распрямились от хлынувшей волны воодушевления. Тонкие губы блеснули искренней улыбкой, а потом вдруг кожа на её лице вытянулась, глаза округлились. Она что-то вспомнила. Что-то важное.
— Мой муж… Он никогда не откроет вам ворота. Ни при каком предлоге. И не поверит ни единому вашему слову, если только не увидит это…
Юстина запустила ладони себе за воротник, что-то ухватила под рубахой. Наружу она вытащила сжатый до бела кулак, внутри которого оказался серебряный медальон в виде бараньего рога.
— Возьмите…
Женщина протянула Дрюне ладонь с лежащим на ней медальоном.
— Я мог снять его с твоего трупа, — сказал Дрюня, не отрывая глаз от медальона.
— Да… да… верно, — растерялась Юстина, — но слова его верной клятвы я не выдам даже под пытками. Увидев моего мужа, скажите ему: моя любовь крепка как рог барана, любую стену им проломлю, снесу хоть сотни, хоть тысячи ворот — не страшно. Моя любовь крепка как рог барана, а трещинки — они как шрамы, украсят рог, и с ним любовь мою.