Червь
Шрифт:
С убийственной яростью Айви схватила червя и оторвала от колена мужа. Она держала его у основания головы обеими руками, словно ядовитую змею, и червь тут же начал корчиться и извиваться, сокращая мышцы и вращаясь. Этой сильной, гибкой твари не нравилось, когда ее хватают. Клыкастый рот шипел, головной сегмент метался из стороны в сторону, тело скручивалось кольцами, но Айви продолжала держать его с впечатляющей силой и решимостью.
— Гребаная тварь! — закричала она. — Приперлась ко мне на кухню со своей грязью и заразой,
Участок тела, который она сжимала, словно сдулся и обмяк.
Червь имел гидроскелет, находящийся под давлением жидкости. Чем крепче она его сжимала, тем больше жидкости уходило в другие сегменты. Но это вряд ли значило, что червь собирался сдаваться без боя. Его тело так яростно сокращалось в руках Айви, обливаясь густой студенистой слизью, что она едва не выпустила его. Сегменты сдувались, вытягивались и наполнялись жидкостью.
Это было все равно, что удерживать шланг высокого давления.
Но Айви не сдавалась.
Не смотря на то, что его щетинки иглами впились ей в пальцы, она усилила нажим, хватаясь за разные сегменты. От слизи руки скользили. Мышцы червя сокращались волнообразными движениями.
Он бешено махал хвостом, сбрасывая вещи с кухонной стойки. Айви швыряло из стороны в сторону. Червь заключил ее в свои сокрушительные объятия, острая щетина впилась Айви в кожу. Тут голова червя выскользнула у нее из рук, и Джено, угасающим зрением, увидел, как пульсирующее туловище обвило его жену. Сегменты раздулись под гидростатическим давлением, а потом у нее внутри будто что-то разорвалось. Связки лопнули и кости сместились.
Издав горлом стон, он протянул к ней безжизненную руку.
Но к тому моменту, червь уже с хрустом, как крылышко цыпленку, оторвал ей правую руку.
17
Тони поднялся, тяжело дыша и спотыкаясь, по ступеням дома Стефани Кьютак, и потянулся к звонку. Звонок? Ты действительно собираешься звонить в этот гребаный звонок?Он чуть не рассмеялся от абсурдности этого решения, хотя ни в этом, ни в чем-то другом ничего смешного не было. Все же он понимал, что не имеет права врываться в дом, не заявив о себе. Поэтому несколько раз постучал в дверь, после чего позволил себе войти.
— Стеф? — позвал он. — Стефани? Это Тони, сосед. Ты здесь?
Может, она спряталась.
Может, испугалась.
Она была одинокой привлекательной женщиной. Одно это уже объясняло ее нервозность. Да у всего района были все основания нервничать. Тони стоял, пачкая стекающей с него грязью ковер, и размышлял, как там, у Чарис дела в центре и как она воспримет новость о гибели Стиви.
Тупая шавка. Все равно он никогда не любил этого пса… ни капельки.
Но он не собирался думать о Стиви. Он не хотел снова проходить через все это. Больше всего его беспокоило то, что схватило Стиви. В грязи были какие-то существа, и у него было нехорошее чувство, что червь, схвативший его пса, был одним из них.
Он прошел дальше в дом.
В своих фантазиях он неоднократно приходил в этот дом, но чтобы так…
— Стеф?
А в ответ лишь тишина… тяжелая, гнетущая, можно сказать
— Стеф? Ты здесь? — чуть не закричал он. Его голос эхом прокатился по дому, отражаясь от стен коридоров и пустых комнат, и вернулся к нему уже пронзительным воплем. Может это всего лишь игра воображения, но что-то в этом крике ему не понравилось. А именно истерическая нотка.
Он пошарил рукой по стене, пока не нашел выключатель.
Так-то лучше. Тени отступили. Он пересек гостиную, включил свет в коридоре, и в тот момент увидел на полу слизистый, грязный след, ведущий на кухню. При виде него что-то в нем екнуло. Это необязательно значило, что в доме есть червь. Может быть, Стеф выходила на улицу и занесла в дом грязь. Может быть.
Он ступал по коридору осторожно, очень осторожно. Для самообороны у него была только бита для софтбола. Он отчаянно пытался не думать о том, что разорвало Стиви, о той смертоносной и безжалостной твари. Как она пробивала в дверях отверстия, превращала плетеные корзины в пыль, и просверлила насквозь одного глупого, безобидного песика, который в последние минуты жизни решил стать настоящим псом и защищать свою территорию, а может, и нечто более ценное.
Эта чертова собачонка пыталась защитить тебя, и ты это знаешь. Стиви умер, пытаясь убить этого гребаного червя, потому что ты, в конце концов, его хозяин, и он был готов на все ради тебя. Вот это верность, друг мой. Попробуй найти такое в людях.
Тони вытер глаза. Не будет больше чертовых прогулок по парку. Не будет больше тявканья. И вещи жевать никто больше не будет. И гадить на ковер тоже. Ничего этого больше не будет.
— Черт, Стиви, — пробормотал он себе под нос.
Расчувствовавшись, он был готов сесть на пол и разреветься. Вытащив из кармана рубашки сигарету, он зажег ее дрожащими пальцами. Смотри-ка, Стеф, я курю в твоем доме. Что думаешь об этом, маленькая Мисс Совершенство?Он почувствовал легкий укол вины, зная, насколько она привередлива во всем. Она поддерживала свой маленький домик в идеальном состоянии, как и саму себя. И никогда никого не приглашала в гости. Не позволяла чужим рукам трогать вещи, которые любила больше всего на свете. Забавно, конечно. Такая привлекательная женщина и без мужчины (или женщины, если уж на то пошло). У нее было несколько подружек — Чарис одна из них — хотя назвать их друзьями можно было с большой натяжкой.
Так, знакомые, — подумал Тони. У нее в жизни не было никого кроме знакомых.
Может, она боялась секса, боялась обязательств, боялась отношений вообще… А может, любила себя настолько, что делить себя с кем-то ей мешала ревность.
Тони затянулся сигаретой, глядя на грязный след.
Наверху скрипнули половицы. Он знал, что дома иногда издают звуки. В девяти случаях из десяти сами по себе. Он подошел к лестнице.
— Стеф? — позвал он. Его голос прокатился эхом и угас.