Червь
Шрифт:
10
Через два дома от Евы Юнг, Берти Калишек, затягиваясь сигаретой «Ларк 100», сказала, — Это потому, что ты не жила в дерьме, как я. Ты всего лишь ребенок и ты, дорогуша, не знаешь, что такое дерьмо. Черт, да ты даже не знаешь какого оно цвета и запаха.
Донна Пеппек вздохнула.
Она уже начала сомневаться, правильно ли сделала, что решила переждать это с Берти. В целом Берти была хорошей женщиной. Если вас не смущает непрерывное курение, поглощение пива в огромных количествах, и почти постоянные воспоминания о лучших
Похоже, сегодня день как раз из этих.
Донна пришла, потому что мысль пережидать это в одиночку была невыносимой. По радио продолжали говорить, что Национальная гвардия эвакуирует город улицу за улицей, и чтобы все сидели тихо и ждали. Если потребуется срочная медицинская помощь, они должны звонить в 911… но тольков случае крайней необходимости. В остальном всем советовали держаться от грязи подальше.
Не нужно говорить мне дважды, — подумала Донна.
Из-за постоянно повторяющихся сообщений аварийной системы радиовещания, резкого голоса Берти, и облаков едкого дыма, у Донны не на шутку разболелась голова.
Ты знаешь, что не хотела приходить сюда. Ты хотела повидать Джено.
Вот почему она пришла к Берти. Идея находиться в доме вместе с ним иАйви казалась ей неприемлемой. Донна всячески избегала Айви… что было не так уж и трудно, учитывая, что Айви практически не выходила из дома. Но находиться в ее доме, вынужденно общаться с ней и взаимодействовать… нет, это уже слишком.
Может, роман с ее мужем был не очень хорошей затеей.
Донна вздохнула. Чувство вины. Оно преследовало ее постоянно. И все же, она не сможет отказать, если Джено снова заглянет к ней на минутку. Это просто что-то, не правда ли?
— … поэтому поверь мне на слово, раньше со мной такого не было, — сказала Берти.
— Раньше, это когда? — спросила Донна, осознав, что в какой-то момент перестала ее слушать.
— Со времен Кубинского ракетного кризиса. Не думаю, что те из нас, кто пережил его, когда-либо его забудут. Мы были на волосок от конца света. На волосок. Для мира это были две очень долгих недели, поверь мне. Берти загасила сигарету. — Я хорошо это помню. Тогда я бросила курить «ЛМ» и переключилась на «Ларк». И с тех пор их и курю.
В доказательство, она зажгла следующую сигарету.
— Надеюсь, они быстро сюда доберутся, — сказала Донна.
— Кто?
— Национальная гвардия. Я хочу выбраться отсюда.
Берти рассмеялась. — Не будь наивной, дорогуша. Мы не первые в очереди. Особенно здесь. Гвардия начнет с северной стороны, где живет вся эта богатенькая шваль. Они доберутся до нас, но не раньше чем через несколько часов, не сомневаюсь.
Донна выглянула в окно на поднимающуюся грязь. — У нас нет столько времени.
— Сядь и выпей пива. — Берти открыла новую бутылку и чокнулась с ней. — По мне, если это конец света, и мы все умрем, наплюй, его можно встречать и пьяным и трезвым.
11
Прикидывается.
Этот
Именно это делал червь, как не абсурдно это звучит, и Тони знал это. Остатки сомнений развеялись, когда труба унитаза взорвалась как миномет и темно-коричневая грязь фонтаном ударила в воздух. Она покрыла Тони с ног до головы и сбила с ног. Забрызгала стены, заляпала потолок и залила пол. Словно кровь из поврежденной артерии, хлынула бурной рекой в гостиную, окатив его с головой и отбросив назад на три фута.
— Господи Иисусе! — закричал он, приподнимаясь и садясь на полу. Стоки продолжали течь из ванной, густые как сироп, теплые и вязкие как рвота.
Отчаянно стряхивая грязь с лица, Тони попытался встать на ноги, поскользнулся и упал. С трудом встал на четвереньки, зацепив ботинком ленту туалетной бумаги, с коленей скатился кусок дерьма. Пропитанный сточными водами, Тони поперхнулся от смрада, желудок мучили рвотные спазмы.
На четвереньках сдерживать позывы было уже не реально. Он исторг из себя немного желчи, кашляя и задыхаясь. Стиви стоял рядом и смотрел. Промокший от грязи, он стал походить на тощую крысу-утопленницу, с шеи как ожерелье свисал лоскут туалетной бумаги.
Тони чуть не рассмеялся, но понял, что сам выглядит не лучше.
Это какой-то гребаный кошмар, от начала до конца.
На полу было уже больше десяти дюймов бурлящей слизи. Посмотрим, что на это скажет Чарис.Перед глазами все плыло от запаха гнили и метана. Ему нужно выбираться отсюда, пока он не потерял сознание от испарений.
А как же червь, болван? Не забывай про червя!
Стоило ему об этом подумать, как из грязи в ванной поднялся червь. Хотя глаз у него не было, он направил в его сторону свою узловатую голову, от которой по всему телу шла низкая, едва заметная вибрация.
Стиви тут же затявкал.
Вибрация усилилась. Сейчас весь червь содрогался от нее, посылая мелкую рябь по поверхности жижи. Его сегменты пульсировали. Голова раскрылась, как цветочная луковица, «губы» растянулись в стороны, обнажив зубы, похожие на острейшие осколки костей. Не было никаких сомнений, что природа создала эту тварь, чтобы хватать и удерживать, рвать плоть и насыщаться кровью.
Очень тихо и осторожно, Тони начал подниматься на ноги, не сводя с червя глаз.
Стиви перестал тявкать.
Он подался вперед, подняв перед собой одну лапу как указатель. Тони поморщился. Видимо, в нем просыпалась настоящая собака.
— Нет, Стиви, — полушепотом скомандовал он.
Из горла пса вырвалось низкое рычание. Надо же! Тони никогда не видел его таким. Червь являлся угрозой, и давно забытые инстинкты заставили пса встать на защиту территории.
Червь зашипел, изо рта свисали сгустки слизи.
Стиви, крадучись, двинулся вперед.
— Черт возьми, Стиви! Перестань!