Червь
Шрифт:
О: Да он бы, может, и не прочь — благо успел залить глаза, но я уже не чаял добраться до постели и потому прекратил разговор. Кажется, я при этом заметил ему, что времени впереди предостаточно, будет когда сообразить все обстоятельства.
В: Когда вы обнаружили его исчезновение?
О: Только поутру. Я уже пробудился и оделся, как вдруг заметил лежащее на полу письмо, как видно подсунутое под дверь. Оно у меня с собой. Только, по моему мнению, оно дурно написано.
В: Благоволите прочесть.
О: «Дражайший мой мистер Лейси! Когда Вы станете это читать, я буду уже далеко, но, памятуя о прошлой Вашей доброте, уповаю, что отъезд мой Вы мне в вину не поставите,
В: Подпись проставлена?
О: Только инициалы.
В: Не имели вы подозрений, что такое может случиться? Не было ли каких предвестий?
О: Не думано не гадано, сэр. Хотя, будь я посмекалистее, впору было бы насторожиться — после одного происшествия в Тонтоне. Джонс приступил ко мне с рассказом о том, что большая часть его задатка ещё в Лондоне ушла на уплату какого-то долга, пожаловался на нужду и просил выделить некую толику в счёт причитавшейся ему награды. Я уважил его просьбу, сделав о том запись в книжице, которую ношу для подобных оказий.
В: Сколько?
О: Одну гинею.
В: Вас не удивило, что ему понадобилось в дороге столько денег?
О: Я его обычай хорошо знаю. Где не удаётся пустить пыль в глаза бахвальством — там добивается своего угощением.
В: А что, мистер Лейси, дали вы веру его письму?
О: Признаться, я на него осерчал: шутка ли, так меня подвести. Однако тогда почёл им написанное за правду. Я знал, что родом он из Суонси или по крайности из тех мест, слышал я и его рассказы о матери, всё ещё там проживающей.
В: Та, что содержит кабачок?
О: Да, так он мне как-то сказывал.
В: Тогда вы ему поверили, отчего же нынче изверились?
О: Оттого, что за деньгами он ко мне не обращался.
В: Может статься, нашёл работу в Суонси?
О: Тогда бы он мне написал. Уж я его знаю.
В: Не справлялись вы на постоялом дворе о следующем: верно ли, что в тот день уходило судно в Суонси? Верно ли, что Джонс про него спрашивал?
О: Нет, сэр, таких справок я не наводил: мистер Бартоломью не велел.
В: Вы показали письмо?
О: Незамедлительно.
В: Оно его встревожило?
О: Слава Богу, меньше, чем я предполагал. Он говорил со мною так приветливо, что я не знал, куда глаза девать: Джонс как-никак был нанят по моему ходатайству. Мистер Бартоломью сделал несколько вопросов, желая понять, в какой мере можно доверять искренности этого письма. Я отвечал примерно как и вам и прибавил, что, по глубокому моему убеждению, успеху дела это происшествие не угрожает — ведь Джонс знал о его подоплёке ещё меньше моего. И если бы он строил козни, ему не было бы никакого расчёта писать это письмо либо медлить с исполнением своего замысла.
В: Джонс, вы сказывали, знал, что вам велено возвращаться через Эксетер?
О: Да, я ему передавал.
В: Какие распоряжения сделал мистер Бартоломью касательно нового поворота событий?
О: Что нам надлежит и виду не показывать, что Джонс уехал без нашего ведома, а напротив, держаться так, будто на то была наша воля. С этой целью должно нам отбыть из города вместе и лишь потом разъехаться и действовать, как было условлено. Не скажу, чтобы меня очень прельщало путешествие в одиночку по этой почти безлюдной глуши, но я о своих страхах и не заикался: сам виноват, что остался без спутника, пусть даже такого ненадёжного, как Джонс.
В: Не задумывались вы, какая бы причина помешала этому молодцу востребовать свою долю?
О: Задумывался, но ответа не находил. Такое не в его правилах.
В: Может, он засовестился из-за того, что бросил вас на произвол судьбы?
О: Что вы! Откуда бы взяться такой чувствительности при его безденежье. Нужда бы заставила.
В: Он женат?
О: Про жену я никогда от него не слышал. Да и знакомство наше было не так чтобы очень близким. Пару раз он наведывался ко мне домой, но дальше порога я его не пускал: миссис Лейси такому гостю бы не обрадовалась. Сколько он ни тщился щегольнуть изящными манерами, а всё-таки от джентльмена, хотя бы и невысокого полёта, разнился как небо от земли. Как есть шапочное знакомство — у меня таких приятелей не меньше дюжины наберётся, я мог бы привести к мистеру Бартоломью любого. А только вот угадало меня за два дня до нашего разговора встретить на улице Джонса и узнать, что он остался без места.
В: Хорошо. Перейдём к вашему расставанию с мистером Бартоломью.
О: Как называлось место, где мы распрощались, я не ведаю. Проехавши две мили, а может, чуть больше, мы оказались на распутье, где стояла виселица. Мистер Бартоломью придержал коня и объявил, что тут мы должны разъехаться и что моя дорога через несколько миль приведёт меня к большаку, связующему Барнстапл с Эксетером, по нему я и доберусь до места, а если посчастливится, то и попутчиков себе найду. Заночевать ли в Тонтоне или скакать прямо в Эксетер, он предоставил решать мне самому.
В: Он что-нибудь ещё говорил?
О: Говорил. Но сперва нам пришлось подождать минуту-другую, пока Дик перевьючит мою поклажу на моего коня. Да, вот ещё что: мистер Бартоломью уломал меня прихватить Джонсов карабин. Едва ли у меня достало бы духу из него выпалить, разве что при самых отчаянных обстоятельствах, да Бог миловал. При самом же расставании мы с мистером Б. спешились и отошли к сторонке. Он вновь поблагодарил меня, извинился за то, что поверг меня в смятение, и пожелал мне продолжать путь и ни о чём не крушиться, ибо, если бы он был в силах открыть мне всю правду до конца, я бы и сам уверился, что крушиться нет причины.