Черви
Шрифт:
Уже было улегшись, он снова приподнялся на локте. Посмотрел на подсумок, что висел на специальном крючке в изголовье койки, тихонько расстегнул его и спрятал четки в одно из отделений. После этого улегся на бок и вскоре заснул спокойным сном.
3
— Сэр! — Уэйт от неожиданности даже уронил ботинок, который он чистил, сидя на рундуке у своей койки. Вскочил на ноги, вытянулся по стойке «смирно». Рядом вытянулся сразу побледневший Адамчик. У обоих крепко сжаты челюсти, глаза смотрят вперед и вверх. Как положено новобранцу.
— А тебе что надо, подонок? —
— Никак нет, сэр!
— Так какого же черта ты взвился? Сиди и не суй свой поганый нос, когда не спрашивают!
Адамчик поспешно опустился на рундук.
— Я еще не знаю, каков ты в мужском деле, червяк, — продолжал Магвайр, носком башмака постукивая по ботинку, который за минуту до этого чистил Уэйт. — Ну так как же?
— Сэр! — удивился Уэйт. — Я не знаю…
— Ты, верно, считаешь себя верхом совершенства?
— Никак нет, сэр!
— Ах вот как. Не считаешь. Ладненько. В таком случае слушай, недоносок паршивый, что тебе скажет твой сержант. Ты ведь толком еще не знаешь даже, как над сортирным очком правильно сидеть.
— Так точно, сэр!
— «Так точно»! А что «так точно»?
— Сэр, я не знаю еще толком, как правильно надо сидеть над сортирным очком…
— Правильно. А все потому, что ты еще не человек. Ты всего лишь рекрут сопливый, поганый червяк, сапог. А сапог — это такая дрянь, такая ничтожная пакость, что… Ну, в общем все равно, что кучка китового дерьма на дне океана. Ясненько?
— Так точно, сэр!
— Ты мне тут, подонок, не тявкай на ухо. Отвечай полностью! Что «так точно, сэр»?
— Сэр, я такое ничтожество, все равно, что куча китового дерьма на дне океана…
Магвайр поглядел через плечо на стоявшего сзади Мидберри. Улыбаясь, он продолжал носком башмака постукивать по лежащему ботинку Уэйта.
— Этот вот сапог, — бросил он напарнику, — воображает, будто бы уже все постиг. Как ты на это смотришь, сержант?
— Ишь ты какой, — отозвался Мидберри. Он подошел поближе к Уэйту, уставился на него в упор, медленно и даже как-то особенно тщательно смерил его взглядом с ног до головы. Затем, не говоря ни слова, запустил солдату руку в карман, вытащил оттуда небольшой зеленый лоскуток — сантиметра три длиной, не больше. — Так ты, стало быть, ирландец? [6] — спросил он.
6
Зеленый цвет считается национальным цветом Ирландии.
— Наполовину, сэр.
— А вторая твоя половина — грязная задница, — вставил с довольной ухмылкой Магвайр.
— И ты думаешь, что вправе таскать в карманах ирландский флажок? — продолжал Мидберри, размахивая перёд носом солдата лоскутком. — Так или нет?
— Никак нет, сэр!
— Ты что, не знаешь, что ли, что рекруту запрещено иметь посторонние предметы? Знаешь, конечно.
— Так точно, сэр! Я просто не придал этому значения.
— Ишь ты, как запел, милашка, — вновь вступил в разговор Магвайр.
— Ну, а как насчет того, про что тебя спросили? — продолжал Мидберри. — Про то, на что ты годишься? Считаешь себя уже бойцом?
— Никак нет, сэр!
— Погоди-ка, сержант Мидберри, — повысил голос Магвайр. — По-моему, тут кое-что
— Он вроде бы и ходить умеет — по линейке пройдет, не свалится, — поддержал старшего Мидберри.
— Это верно. Да и выбора особого у нас с тобой нет. — Магвайр еще раз поглядел пристально в лицо Уэйту. — В общем считай, что мы сделали…
— Не понял, сэр?
— Нам нужен командир третьего отделения. Вот мы тебя им и сделали. Назначили в общем. Ясно?
— Так точно, сэр!
— «Так точно» да «так точно». Бубнит себе, как христова корова. Сосунок несчастный. Не знает, червяк, даже, как «спасибо» сказать.
— Сэр! — Уэйт окбнчательно растерялся. — Благодарю вас, сэр!
— Магвайр все еще в упор глядел на солдата. Выжидал.
— Сэр! — вдруг нашелся Уэйт. — Рядовой Уэйт благодарит сержанта-инструктора за назначение!
Магвайр довольно осклабился:
— Гляди-ка ты, — удивился он. — Какой прыткий для червяка. Да только запомни. Если хочешь добра, будь и впредь таким прытким. И научи этому свое отделение. Все время помни, что ты теперь в ответе не только за себя, но и за них. Коль у них машинка работать не будет, с тебя спросим. Твоя задница будет в ответе. Усекаешь?
— Так точно, сэр!
— Ну, быть по сему. Валяй, служи дальше.
Сержанты двинулись по проходу между койками в дальний конец кубрика, а Уэйт медленно опустился на рундук, потом нагнулся и поднял с пола недочищенный ботинок.
— Слышь-ка, тебя вроде бы поздравить надо. Причитается с тебя, так что ли?
Уэйт поглядел на худое веснушчатое лицо Адамчика, встретился взглядом с его возбужденными ярко-голубыми глазами. Адамчик улыбался во весь рот. Он был явно рад за товарища.
— Да ну тебя, — отмахнулся тот. — Нашел тоже повод. Драй, вон, лучше ботинки…
«Ишь ты, — подумал он, — командир отделения». Теперь все эти идиоты, Адамчик и прочая шваль, будут висеть у него на шее. Что другое, а эта перспектива вовсе не улыбалась Уэйту. Он старался быть добросовестным и исполнительным, выполнять, как положено, все, что приказывает начальство. Но лезть в начальники вовсе не хотелось. Он всегда считал, что главное — не делать грубых ошибок, и тогда никто не станет обращать на тебя внимания. Больше всего на свете ему хотелось, чтобы служба шла тихо и спокойно, без всяких осложнений. Тогда и жизнь будет такая, как нравится. Сам по себе. Никто не сует свой нос тебе в душу. Теперь же все пошло прахом. Раз он — командир отделения, значит, надо будет совать нос во всякую ерунду, возиться со всем этим мусором…
— Дерьмо паршивое…
— Что? — не понял Адамчик.
— Да нет, ничего. Чего ты привязался вообще-то?
Адамчик опешил.
— Что с тобой, Уэйт? Тебя что-то тревожит? Скажи. Может, я чем-нибудь помогу…
— Слушай, Рыжий. — Уэйт начинал злиться. — Я же тебе сказал: драй ботинки. Значит, драй. И не лезь к другим, когда не спрашивают…
— На что же тогда друг, если ты…
— Да что ты ко мне привязался? Какой еще к черту я тебе друг! Не понял, что ли, что я теперь твой начальник? Так заруби себе это на носу и делай то, что приказано. Бери ботинки и занимайся делом. И вообще заткнись, пока не влетело. Смотри у меня! Живо к Магвайру на ковер выскочишь.