Честь чародея
Шрифт:
— Так какова же цена? — спросила она. — Какую услугу он потребовал в доказательство твоей верности? — Она уже догадалась, каков будет ответ.
— Я должен привести к нему тебя, — ответил Люк.
— И что?
— И он предложит тебе то, что предложил мне. Он сказал, что у тебя великий Дар и ты можешь стать могущественнейшей среди его людей. Моргас была испытанием: он был уверен, что ты отыщешь способ убить ее. Он хотел, чтобы ты убила; он сказал, что это необходимо. Пойдем со мной к нему, и мы будем вместе всегда, деля свою силу с его. Столько людей проживают свои жизни без
— Я предпочитаю, чтобы вечность была незатоптанной. И мне нравится проживать свою жизнь в сомнениях, с вопросами, на которые нет ответов.
— Ферн…
— Он, конечно, тебе солгал. — Сейчас она была спокойна, если опустошенность можно назвать спокойствием. — Ты должен был отвести меня туда в открытую или обманом?
— Он сказал, я не должен тебе говорить до поры до времени, пока…
— Пока не будет слишком поздно и я уже не смогу повернуть назад. Пока мы не переступим порог его офиса. И тогда уж он может сделать свое предложение, а может и не сделать. Вместо этого он может начать медленно терзать меня. У мелких тиранов скудное воображение, они всегда предпочитают медленные пытки. Но все это не имеет значения. Я не пойду.
— Ты должна.
В этот момент луна скрылась за облаком, оставив их в полной темноте. Ферн лежала на спине и не двигалась. Люк склонился над ней, словно любовник или убийца.
— _Должна?_
— Ты не понимаешь. Это часть сделки. Иначе я бы не встретил тебя, я поклялся…
— Но я не клялась.
— Ты должна пойти, — повторил Люк. — Он не причинит тебе вреда, я знаю. Я не хочу принуждать тебя, но…
— Так и не принуждай. Я знала одного человека, который нарушил свою сделку с Эзмордисом. — Она произнесла это имя то ли с вызовом, то ли с безразличием, но демоны не появились. — Он не был особо добродетельным — честно говоря, он причинил много зла, но был отважен. На него наслали морлохов — ты знаешь, кто такие морлохи? Гоблины называют их пагуиджами. У них нет ни чувств, ни разума, только голод. О да, Рьювиндра был смелым. Они сожрали его заживо. А насколько смел ты?
— Сказки меня не пугают.
— Не забывай, что ты и сам сейчас в сказке. Но возврата к прежнему нет. Магия… это своеобразный способ игры без правил. — Люку показалось, что она улыбнулась, но это была всего лишь игра тени и света. — Я играю по правилам ведьмы, разве ты не знал? Честь чародея.
— Ферн, — он наклонился к ней, и его голос опять стал мягче, — перестань прятаться в своих собственных ночных кошмарах. Послушай меня, вместе мы могли бы сделать так много. На прошлой неделе я видел, как на пороге умирала какая–то девушка — от наркотиков, скорее всего. И я ничем не мог ей помочь. Таких, как она, много. Я не хочу, чтобы ты умерла так же, жила так же, как они. Я слишком тебя люблю. — Он поцеловал ее долгим поцелуем. Она не сопротивлялась, но и не отвечала.
Когда он оторвался от ее губ, она сказала бесцветным голосом:
— Я скорее умру на пороге, чем пройду рядом с тобой хоть шаг.
Он встал
— У тебя нет выбора, — сказал он. — Я уже выбрал за тебя.
Тишина. И только в темноте поблескивают ее глаза.
— Я ведьма. — Она говорила абсолютно спокойно. — Я сегодня убила. Неужели ты думаешь, что можешь принудить меня к чему–либо? — Она перевела взгляд на нож. — _Ррассэ!_ - Но у клинка, как видно, оказалась своя сила: лезвие задрожало, но не сломалось.
— Неужели ты думаешь, что можешь бороться со мной?
Ферн поднялась с кровати. Она была обнажена, и бледный лунный свет подчеркивал изящные изгибы ее тела. Люк сказал:
— Одевайся.
— Зачем? — Казалось, она совершенно не обращает внимания на свою наготу, словно она нимфа.
— Ты замерзнешь.
Все так же в темноте она неторопливо оделась и, не выходя из тени, произнесла заклинание, но оно так и повисло в воздухе. Видимо, Эзмордис оградил Люка от волшебства.
— Одетая или раздетая, я с тобой не пойду, — твердо сказала она.
В его руке сверкнул нож. Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза, а потом одновременно он прыгнул, а она отскочила. Теперь между ними не было никакой магии, только сила — его и ее. Он повалил ее на кровать, без труда заломив руки и приставив нож к горлу.
— Не вздумай звать собаку, — сказал он. — Ты ее любишь, и мне не хотелось бы убивать ее.
— Это не так–то просто, между прочим. — Ферн напряглась, но не смогла вырваться. — Я не буду никого звать на помощь, мы один на один. Это вполне честно. Вот только у тебя есть оружие, а у меня нет.
— В нас обоих есть колдовская сила. Как я понимаю, нам не обязательно играть по правилам.
— Ты быстро учишься, но недостаточно внимателен. Ты забыл, что я на своей территории. Мне и звать никого не надо: здесь уже есть кое–кто.
— Дай мне слово, что пойдешь со мной утром, и я отпущу тебя.
— Мое слово? — Ферн пыталась выиграть время.
— Как ты там говорила? Честь чародея?
У ведьм нет понятия чести. Но он еще не привык к этой мысли.
— Да, честь чародея, — подтвердила Ферн.
Люк отпустил ее, но нож держал наготове. Ферн поднялась.
— Когда у меня будет оружие, — сказала она, — вот тогда это будет честная схватка.
Тут Люк заметил позади нее какую–то тень, которой раньше не было. Кто–то шепотом позвал ее:
— Ферни! Дорогая! У меня есть ор–ружие для тебя…
Древко оказалось в руке Ферн. Она почувствовала, как тяжесть копья сама тянет ее вперед, направляя ее удар. Слир Брунау, Копье Скорби. Выпад, удар. Это было грациозное точное движение, совершенно неотвратимое и смертоносное, как бросок кобры, как выпад фехтовальщика.
Одновременно лезвие ножа метнулось к ней. Но Люк на долю секунды замешкался, может, засомневался? Нож выскользнул у него из руки. Он не вскрикнул, а словно задохнулся и тяжело рухнул на пол. Ферн кинулась к нему: