Честь чародея
Шрифт:
Ферн нервно рассмеялась.
— Если Вечное Древо было галлюцинацией, то это говорит о моих отношениях с семьей?
— Главное, что ты сейчас ничего не можешь для нее сделать, — вмешался Уилл. — Она расстроена и сбита с толку, но она поправляется, за ней хорошо ухаживают, а через месяц–другой она умотает на Канары развеяться. Не стоит терзаться из–за нее.
— Да уж, — сказала Ферн. — Я убила ее брата. Что тут можно сделать, чтобы поправить это?
— У тебя не было выбора, — сказал Уилл.
Сколько раз она уже слышала эту фразу? Ее даже передернуло.
— Выбор есть всегда, — сказала она.
К
— Я так рада, что у вас с Уиллом все складывается, — сказала она однажды, и в ее голосе наконец появилась искренность. В тот вечер они с Гэйнор остались одни, так как Уилл отправился очаровывать какого–то редактора.
— Я и не думала, что ты заметила, — ответила Гэйнор.
— Заметила, конечно. Просто… Я боюсь сказать что–то лишнее. Все, до чего я дотрагиваюсь, превращается в прах.
В тот же вечер к ним явился Скулдундер. Ферн не заметила его, пока он полностью не материализовался. Возможно, ей просто не хотелось присматриваться.
— Ее Величество направляется к вам с визитом, — объявил он, косясь на бутылочку «Шардоне» на столе. Видимо, он уже пристрастился к этому напитку.
Гэйнор взглянула на Ферн, но та ничего не сказала. Тогда Гэйнор ответила за нее:
— Почтем за честь.
Вскоре появилась сама Мэбб, увешанная завядшими цветами. В руках вместо скипетра она держала огромную ветку колючего чертополоха. Веки ее были выкрашены розовыми тенями в крапинку, а к типичному гоблинскому запаху примешивался стойкий аромат, похожий на «Диориссимо». От Гэйнор не укрылось, как Ферн поморщилась, учуяв это амбре. («Не надо было дарить ей духи», — признала она чуть позже.)
— Приветствуем вас, Ваше Величество, — начала Гэйнор и, чуть осмелев, добавила: — Добро пожаловать.
— Я оказала вам великую милость, — заявила Мэбб, усаживаясь на стул, который был высоковат для нее. — Мой верноподданный, Главный Королевский Взломщик Скулдундер, передал мне, как высоко вы оценили его храбрость в доме колдуньи.
В этом заявлении сквозило некое сомнение, поэтому Ферн поспешила заверить ее, что все так и было.
— Я также наслышана, как ваш спутник вместе со Скулдундером расправился с гигантским пауком и как вы,
— Совершенно верно, — чуть слышно сказала Ферн.
— А теперь колдунья мертва. — Это уже был не вопрос. Очевидно, вести о том, что произошло в Ярроудэйле, дошли до Мэбб. — Это величайший подвиг, — продолжала свою речь Мэбб. — Она была могущественной колдуньей, но ты доказала, что сильнее ее.
— Не совсем так, — возразила Ферн. — У каждого есть свои слабости. Мне удалось найти ее. И я нисколько не могущественная. — У Ферн по спине пробежали мурашки.
— Да, на могущественную ты не похожа, — согласилась Мэбб — В тебе нет королевской крови, как у меня, и повадки твои не как у великих. Но ты известна своими подвигами. Ты станешь одной из самых сильных и почитаемых из Детей Атлантиды — ты будешь как Мерлин, как Заратустра, как Арьянрод Серебряное Колесо. Никто не сможет устоять перед тобой. Поэтому я приветствую тебя и скрепляю наш союз. — Она махнула рукой, и Скулдундер исчез, вернувшись через мгновенье с грубой шкатулкой из коры дерева. В ней лежали пучки сушеных трав, несколько диких цветов и маленькое зеленое яблоко.
— Благодарю вас, — сказала Ферн. — Боюсь, что сейчас у меня нет ничего подходящего для вас.
— Это не важно, — великодушно ответила Мэбб. — Ты же не подготовилась. Ты можешь послать мне дары попозже через моего подданного. — Она кивком указала на Скулдундера. — Это яблоко с моего особого дерева, — добавила она. — Слаще его ты нигде не сыщешь.
— Благодарю вас, — еще раз сказала Ферн.
Гэйнор поняла, что пора спасать разговор.
— А как поживает тот домовой–Дибук? — спросила она. — Теперь он сможет вернуться в Рокби?
Лицо Мэбб потемнело.
— Никто из гоблинов не появится там еще лет сто, а то и больше, — ответила она. — Когда всех духов изгоняют при помощи зла, Бездна подступает слишком близко. Это может быть колдовство или преступление. Смертные много кричат о кодексе чести и рыцарства, но, когда им нужно, они превосходят нас, гоблинов, в злых деяниях. А вот колдуны, разве они при рождении не смертны?
— Мы всегда смертны, — как–то отстранение ответила Ферн. — Просто мы забываем об этом.
— Так что насчет Рокби? — поспешила вернуть разговор в безопасное русло Гэйнор.
— Даже птицы не вернутся туда еще некоторое время, — сказала Мэбб. — Ни они, ни мелкие грызуны, которые обычно обитают в старых домах. Там сейчас будут гнездиться только злобные духи, которых влечет пустота, да гнетущие воспоминания. Если бы домовой вернулся туда, они бы свели его с ума.
— Но среди своих сородичей–то с ним все будет хорошо? — спросила Гэйнор.
Королева пожала плечами, отчего крылышки у нее за спиной шевельнулись.
— Может будет, а может, и нет. Он не так силен, как мы, дикие гоблины. Он тоскует по своим прежним владениям. Так он может совсем исчахнуть, утратить волю к жизни и погрузиться в Лимбо. А может, он будет жить еще очень долго, медленно увядая, — никто не знает.
— Я желаю ему, чтобы у него все было хорошо, — сказала Ферн. — Передайте ему это.
Мэбб, как ни странно, склонила голову в знак признательности.
— Пожелание такой великой волшебницы многого стоит, — сказала она. — Я обязательно передам ему.