Честь чародея
Шрифт:
— А ты, значит, ее служанка?
— Нет. Пока нет. Я никому не служу, я уже говорила тебе это. Я пришла, чтобы купить тебя, если сторгуемся. А _Она_ - моя поручительница.
Он поднялся, сразу став больше и темнее. И костюм, кажется, тоже куда–то исчез. Ферн чувствовала, как за окнами собираются грозовые облака, прижимаясь к стеклу своими ватными ладонями. Сквозь них парами просвечивали звезды. Но Ферн не сводила глаз с Эзмордиса.
— Что ты можешь мне предложить?
Ферн достала из
— Это глоток воды из источника Леты. Если я выпью его, я забуду даже само имя Моркадис и все, что я свершила как чародей — самая мелкая ведьма, как ты изволил заметить, — все, чему я научилась, все, кем я была и кем могла бы стать. Я больше не буду тревожить тебя, не буду рушить твои замыслы. Я проживу свою жизнь как обычная смертная, состарюсь и пройду сквозь Врата, и никто не вспомнит обо мне. Вот такое у меня предложение.
— А что я должен сделать взамен?
— Не пытайся мстить мне или моим близким, вообще всем, кто так или иначе связан со мной. Ты должен поклясться своей не–душой за себя и всех, кто служит тебе или ищет твоего расположения. Договор готов. — Ферн вынула из сумки папку и положила ее на стол. Папка была красная. — Я составила его в соответствии со всеми требуемыми процедурами. В нем нет ни одной лазейки для тебя. Тебе надо только подписать его.
Вокруг Башни с воем закрутился вихрь, разгоняя тучи. В их силуэтах угадывались тянущиеся руки и разверстые в крике рты. Но в самом кабинете было тихо.
— А что, если я поклянусь, а потом нарушу свое слово?
— Тогда вода Леты перестанет действовать на меня, а вот ты утратишь свое бессмертие.
Тень стала огромной, заполнив собой всю комнату. Снаружи взвыли сразу все ветра мира, а в темноте тускло светились только красная настольная лампа, похожая на угли умирающего костра, да сосуд в руках Ферн. Сейчас ее голос окреп, силой воли она справилась со своим страхом.
— Попробуй нарушить свое слово, и я клянусь: пусть у меня уйдет на это тысячи лет, я разбужу Единую Мать и всех остальных Духов, что спят, и уничтожу тебя. Моргас открыла Бездну, чтобы избавиться от горстки безвредных духов, — я открою Бездну и ввергну тебя в ее пучину. Клянусь.
— А если я разорву сейчас этот документ и выпровожу тебя отсюда с твоей жалкой жизнью в трясущихся ручонках?
— Все равно. Я сделаю это. Ты знаешь, я могу это сделать. И, несмотря на всю твою мощь, на высоту твоей Башни и глубину твоей ненависти, ты боишься меня. — Ее сердце трепетало при этих словах, но голос не дрогнул. — Подписывай, и ты избавишься от меня. Правда, на мое место придут другие, ибо людей много, и ведь не только обладающие Даром способны противостоять тебе. Ты же, имея слуг и прихлебателей, меняя бесчисленные
В его горле что–то заклокотало. Возможно, это был смех, хотя больше он походил на отдаленный гром.
— Сколько бы люди ни отрицали меня, выдумывая новых богов, жадность и гордыня в конце концов всегда приводили их ко мне. Люди–это мое, они едят у меня с руки.
Ферн молчала, и ее дерзкое молчание воспринималось как вызов. Снаружи насмешливо выли ветра.
— Ты хочешь, чтобы я заложил свою сущность простому смертному? Я, Эзмордис, правитель этого мира и Подземного! Кого же ты возьмешь в свидетели при таком договоре?
— Всеобщие Силы, — ответила Ферн.
Буря за окном внезапно стихла. Облака рассеялись, оставив лишь легкую дымку, сквозь которую едва–едва пробивался свет звезд. И снаружи, и внутри было темно. Свет лампы стал совсем тусклым, и впервые Ферн смогла разглядеть его глаза, горевшие странным огнем. Его голос, казалось, звучал отовсюду и ниоткуда:
— Их не существует. А если даже они и есть, то их мало заботят дела земные и неземные.
Ферн ответила, глядя ему в глаза:
— Тогда подписывай и, ничего не боясь, нарушай договор.
Она почувствовала, как его ярость и враждебность навалились на нее: в ушах застучало, дышать стало трудно. Но он, хотя и с трудом, пока сдерживал свою ярость, а за враждебностью Ферн ясно ощущала его нерешительность и страх.
— Если я соглашусь, — сказал он наконец, и по этому его «если» Ферн поняла, что победила, — ты выпьешь эту свою воду здесь, сейчас? — Его огромная темная фигура съежилась, превратившись снова в Тень в костюме. Настольная лампа светила прямо на папку.
— Если ты согласишься, — сказала она, — тогда ты подпишешь, и я передам документ тому, кому доверяю. А в назначенное время я выпью воду, и наш договор будет скреплен печатью.
— И когда наступит это назначенное время?
У Ферн давно был готов ответ:
— В полночь накануне Рождества.
Какое–то время Эзмордис молчал, словно обдумывая, но Ферн знала, что он уже все решил. Наконец он сказал то, чего она так ждала, и напряжение стало понемногу отпускать ее. Мышцы сразу обмякли, колени начали трястись.
— Хорошо. Я принимаю твое предложение. Ты мне изрядно надоела, Моркадис, и таким образом я без хлопот избавлюсь от тебя. Я заключу с тобой сделку, заложив свою не–душу в обмен на то, кем ты была, кем ты являешься и кем могла бы стать.
Ферн раскрыла папку и вынула листок дорогой хрустящей кремовой бумаги, заполненный каллиграфическим почерком. Ее подпись уже стояла внизу, а под ней было оставлено место для его подписи. Он взял перо и щелкнул пальцами, чтобы появилась чернильница.