Честь Девлина

Брей Патриция

— Вы хотели поговорить со мной? — напомнила капитан.

— Вы были на королевском пиру вчера?

— Нанесла визит вежливости, хоть и не осталась надолго. Видела, что вас усадили за королевский стол.

Каждый год избиралось восемнадцать придворных, которым позволялось обедать с королем и принцессой Рагенильдой. Оказаться в их числе было для Рикарда большой честью и знаком расположения.

— Король был приветлив со мной. Впрочем, полагаю, что причиной приглашения был мой хороший вкус, а не политика.

— Почему? — Рикард говорил загадками, а капитан слишком устала для таких игр.

— После

пира я смешался с толпой гостей, и несколько человек пожаловались, что им подали весьма посредственное вино. Я и сам выпил кубок, убедившись, что они правы. На королевском столе подавали мирканское пятилетней выдержки. Хороший был год. А остальным гостям налили плохого вина из Гримштадта.

— Значит, им не понравилось вино. Вряд ли эта весть так важна, чтобы не давать нам отправиться спать?

Капитан любила вино, хотя не считала себя знатоком. Она предпочитала красное мирканское, и все же при случае пила и обыкновенные вина, а не те, что приберегались для королевского двора. Она не видела беды в том, что вино было из Гримштадта. Там тоже делали неплохое вино. Правда, было заметно, что тан Мирки никогда с этим не согласится.

— Каждый год Мирка отправляет свои лучшие вина в Кингсхольм как часть налогов. Эти грузы доставляются по морю до порта Безека, а потом вверх по реке до столицы. Водные пути позволяют сохранить вкус вина, и таким образом до королевского стола доходит самое лучшее.

— А вина из Гримштадта везут сушей? — предположила капитан.

— Именно.

— Но я все равно не вижу, почему это так важно. Может быть, у них просто кончилось мирканское и пришлось заменить его другим. Такое случается.

— Не должно, — возразил лорд Рикард. Судя по серьезному выражению лица, речь шла о большем, нежели о неудачном выборе королевского управляющего. — Я допросил слуг, и они заверяли, что вино из Мирки. А это не так. И означает лишь одно — королевские кладовые пустеют.

— Этой зимой в Кингсхольме куда больше придворных, чем прошлой. Может быть, они исчерпали королевские запасы. И кладовые.

— Или последние поставки вина так и не прибыли? Пираты наносят куда больший ущерб, чем кажется большинству. В кладовых кончается не только мирканское вино. На корабли, везущие дань из других прибрежных провинций, тоже нападали и захватили золото и прочие товары. Если ситуация не улучшится, королю придется обратиться к ростовщикам, чтобы расплатиться с армией.

— До этого может не дойти. Налоги из внутренних провинций доходят до столицы.

— Да, и это не совпадение, что именно к их правителям сейчас благоволит король, — заметил лорд Рикард.

— Что вы будете делать?

— Наблюдать. Выяснять, чего еще не хватает в королевских кладовых. И вас прошу делать то же. Попытайтесь узнать, не придерживают ли купцы товары.

— Благодарю за предупреждение.

В Кингсхольме и раньше случалась нехватка товаров. На теле капитана сохранились шрамы после сахарных бунтов, когда озверевшие толпы нападали на купцов, которых подозревали в укрывательстве товара, дабы взвинтить цены. Драккен понадеялась, что дела не так плохи, как опасается лорд Рикард. Джорску надо готовиться к войне, скоро потребуется отражать нападение внешнего противника. Народные волнения сыграли бы на руку их врагам.

— Что ж, оставлю вас вкушать столь заслуженный

отдых, — проговорил лорд Рикард. — Желаю, чтобы новый год принес вам мир и процветание.

— Да принесет он мир и процветание нам всем, — ответила, как положено, капитан, одновременно подумав, что в этом году такие пожелания вряд ли сбудутся. Разве что Избранный быстро вернется и сумеет спасти королевство до того, как в нем воцарится хаос.

Слова лорда Рикарда посеяли сомнение в сердце капитана, и очень скоро часть страхов подтвердилась. Под видом проверки Драккен посетила королевскую сокровищницу и обнаружила, что, хотя на полках стояло обычное количество запертых сундуков, большая часть из них при простукивании отдавалась эхом, что не могло не беспокоить. Королевские кладовые тоже оказались значительно пустее, чем следовало в середине зимы.

На рынке купцы жаловались, что мирканского вина не хватает, но они сваливали вину на придворных, которые решили зимовать в столице. Нехватки других товаров не наблюдалось, и цены оставались стабильными, убаюкивая страхи перед народными волнениями. Однако до весны оставалось много месяцев, и за это время могло случиться что угодно.

Капитан отправилась искать Сольвейг, чтобы выяснить, что она знает об этом. Как и лорд Рикард, она была тесно связана со сторонниками Девлина. И у нее было неоспоримое преимущество — бабушка из Сельварата. Ее семья все еще сохраняла связи с этой империей. Поэтому она располагала информацией, скрытой от других.

Через несколько дней после встречи с лордом Рикардом капитан Драккен прошла в старое крыло дворца и начала беседовать с придворными о недавно случившихся мелких кражах. Большинство заявляли, что ничего не знают об этом, но двое радостно выдали подробный список похищенного. Что было очень любопытно, потому что, насколько капитан знала, во дворце не было никаких воров. Это был всего лишь предлог спокойно ходить среди придворных, не вызывая подозрений. И все же она покорно записала все, что ей сказали, и через два часа подобных разговоров пришла к покоям, отведенным Сольвейг.

Капитан постучала, и когда Сольвейг открыла дверь, повторила заранее разученную речь.

— Прошу прощения за беспокойство. Я расследую сообщения о том, что в некоторые комнаты этого крыла проник вор и украл несколько ценных вещей. Может быть, вы чего-нибудь недосчитались недавно? Или вокруг бродил кто-то, кому здесь быть не положено?

— У меня нет привычки ежедневно пересчитывать украшения, — ответила Сольвейг. — Если вы войдете, я с радостью проверю, не пропало ли что.

— Вы меня очень обяжете.

Когда капитан вошла, баронесса закрыла за ней дверь.

— Я так понимаю, никакого вора нет? — предположила Сольвейг.

Драккен улыбнулась.

— По крайней мере я о нем ничего не знаю, хотя леди Вендела считает, что потеряла изумрудную брошь, а советник Арнульф заверяет, что лишился нефритовых шахмат и пары украшенных камнями кубков.

— Про шахматы не знаю, зато слышала, что кубки он проиграл своим товарищам.

Ложное обвинение подобного рода было серьезным преступлением, но даже сумей капитан доказать, что советник проиграл кубки и никто их не похищал, он всегда бы мог заявить, что ошибся, поскольку был слишком пьян и ничего не помнил.