Честь Девлина
Шрифт:
Такие сомнения усиливали действие Заклятия. Ему было все равно, здоров Девлин или болен, в здравом уме или сходит с ума под действием колдовства. Его интересовало только выполнение долга. Оно не позволит Избранному без нужды подвергать себя опасности.
Неожиданно Девлин пришел в себя и осознал, что остановился, а Стивен тянет его за руку.
— Идем же.
Страшно подумать, как легко удалось его отвлечь. Предоставленный сам себе, он никогда не смог бы встретиться с Исменией и пройти ритуал до конца. Мимолетной рассеянности хватает, чтобы чародей использовал его сомнения
Воин встряхнул головой, чтобы очистить свой разум, собрал волю в кулак и еще раз подумал о подлинной правде. Чародей — его враг и хочет уничтожить его. Только другой маг может разрушить заклинание. И лишь тогда он будет свободен и выполнит долг Избранного.
Давление Заклятия ослабло, когда Девлин несколько раз повторил про себя эти слова.
— Идем, — повторил Стивен.
Воин шагнул вперед. Раз, потом другой. Он сделает это. Он должен.
Они шли по городским улочкам почти час, прежде чем добрались до Дрейган Наас, где их должна была встретить Исмения. Это место было зеленым островком посреди каменных дебрей Альварена. В этом саду проводились различные обряды, включая ритуал поминовения.
Пройдя через двойной ряд терновника, окаймляющего вход, Девлин почувствовал, что весь взмок, несмотря на ночной холод. Его страх перед магией, нежелание отдавать свою жизнь в руки другого человека разом проснулись в нем и требовали бежать из этого места. Но воля была сильнее страха, и он продолжил идти вперед.
За деревьями оказалась поляна, и они двинулись по тронутой инеем траве, хрустящей под ногами, к кольцу тисов, окружавших самое сердце рощи. В канун Середины Зимы здесь бывало полно народа, тех, кто потерял друзей или родичей за прошедший год. Ритуальные костры усеивали поле, как звезды ночное небо. Однако сегодня было темно, хоть глаз выколи — луна скрылась за густыми тучами. Светильники в руках позволяли только видеть землю под ногами.
Впереди показалось пятнышко света, может быть, другой светильник. Когда они подошли поближе, оказалось, что на самом деле это ритуальный костер. Он был сложен из семи дубовых ветвей не длиннее предплечья Девлина. Такие горят быстро и жарко.
Исмения стояла у огня, одетая в свободную одежду из некрашеной шерсти. Распущенные волосы почти достигали коленей. В одной руке она держала медный посох с головой змеи на верхушке.
— Мудрая, — приветствовал ее Девлин, склонив голову.
— Вы опоздали. Луна почти над головой.
Он удивился, как же она определила это облачной ночью, потом решил, что лучше ему об этом не знать.
— Что я должен делать?
— Я хорошо обдумала это и решила, что чародей смог прикоснуться к твоему разуму, потому что ты открылся во время обряда поминовения. Если бы ты полностью завершил ритуал, связь бы разорвалась. Ты же не сделал этого, и со временем она стала лишь сильнее.
— И?
— Чтобы разорвать ее, нам придется довершить начатое. Я поделюсь с тобой моей силой, и мы применим также могущество этого места, укреплявшее всех, кто приходил сюда до нас.
— И это освободит Девлина? — спросил
— Если Богам будет угодно, то да. А если нет, то хуже точно не будет.
— Начнем, — предложил воин.
Исмения негромко заговорила, потом воткнула свой посох в середину костра, и медь засветилась от жара. По ее знаку Девлин сел перед огнем.
— Стивен, ты был рядом с ним той ночью?
Менестрель кивнул.
— Тогда ты тоже должен помочь. Сядь справа от своего друга, а я займу место слева. Офицер может смотреть, но он не часть круга и не должен вмешиваться.
Дидрик отошел в сторону и расположился так, чтобы одновременно видеть ритуал и дорожку, по которой они пришли. Он поставил рядом с собой светильник и положил ладонь на рукоятьмеча, хотя сомневался, что сегодня ночью им встретится опасность, от которой защитит простая сталь.
Исмения протянула Девлину неглубокую медную чашу, по краю которой шла руническая надпись. Поверх женщина положила маленький кинжал, также медный.
Избранный расстегнул плащ и вынул руку, чувствуя, что нужна настоящая жертва. Левый рукав был уже разрезан, чтобы под него поместилась повязка, поэтому закатать его, обнажив плоть, было легче легкого.
На гладкой коже красовались четыре шрама. Воин прочертил кинжалом пятую кровавую линию ниже их, подставил чашу, и алая жидкость полилась в нее.
— Хаакон, Владыка Закатного царства, я Девлин, сын Камерона и Талант, ныне именуемый Избранным, приветствую тебя, — проговорил он. Выждав двадцать одну секунду, он поставил чашу перед Стивеном и протянул ему кинжал.
В мерцающем свете костра менестрель казался даже бледнее, чем обычно, но лицо оставалось спокойным. Он закатал рукав. На коже не было никаких отметин, и слегка дрогнувшей рукой Стивен провел по ней кинжалом.
— Хаакон, Владыка Закатного царства, я, Стивен, менестрель, сын леди Геммы и Бринйольфа, барона Эскера, приветствую тебя сегодня.
Порез был глубоким, и кровь полилась в чашу, смешиваясь с Девлинской.
По знаку Исмении музыкант поставил чашу перед ней и передал окровавленный кинжал.
Девлин протянул ему кусок ткани, и менестрель замотал порез.
Исмения повторила ритуал, добавив к их крови свою. Потом она положила обагренный кинжал в костер так, чтобы он касался ее посоха.
Затем колдунья протянула руки, и все трое образовали кольцо вокруг огня.
Взгляд Девлина приковывал медный посох, сияющий белым. Разум подсказывал, что костер слишком мал, чтобы так раскалить металл, значит, здесь действуют другие силы. Он посмотрел на навершие жезла и увидел, что голова змеи медленно поворачивается, а сам посох не двигается.
Избранный сглотнул, чувствуя, как резко пересохло во рту.
— Я призываю Семерых в свидетели. Мы трое собрались на священной земле под открытым небом в тени дерев мудрости. Мы принесли жертву крови и огня силам, что правят всеми живыми существами. Услышьте нас, мы просим наказать тех, кто осквернил священный ритуал, используя его в своих целях. Изгоните злобного духа, который хочет вынудить Девлина исполнять его приказы. Освободите его душу, чтобы он мог идти своим путем.