Честь
Шрифт:
Капитан стоял посреди комнаты и отдавал приказы, точно командир скаутов. Его лицо, напоминающее мордочку хорька, было таким решительным и сосредоточенным, что Юнус понял: за хаосом, царившим вокруг, скрывается четкая, почти военная организация. Надо уносить отсюда ноги, пока не поздно, пронеслось у него в голове. Но желание увидеть Тобико пересилило страх. Где же она? Сколько Юнус ни озирался по сторонам, найти Тобико ему не удавалось.
Тогда он подошел к панку по прозвищу Богарт, юнцу в круглых очках, из-за которых глаза казались неестественно огромными, и с торчащими, как иглы дикобраза, волосами.
– Привет! Чем занимаешься?
– Привет,
– Давай, – кивнул Юнус. – Что я должен делать?
– Разливай эту жидкость по бутылкам. Работенка непыльная.
Юнус взял пластмассовую воронку и принялся наполнять винные бутылки скипидаром.
– Противный запах, – заметил он через несколько минут. – А что вы будете делать с этими бутылками?
– Швырять во власти, – как ни в чем не бывало сообщил Богарт.
У Юнуса глаза на лоб полезли. Почему его друзья ненавидят мужчин с усами до такой степени, что собираются швырять в них бутылки с какой-то гадостью? Его отец тоже носит усы, так неужели в него тоже запустят бутылкой?
– Вы собираетесь нападать на все власти? – уточнил он.
– Скажешь тоже! Разве это возможно? Этих ублюдков слишком много. Они плодятся, как крысы! – воскликнул Богарт, и его крупное адамово яблоко заходило ходуном. – Чтобы они все к чертям провалились!
– Я сейчас вернусь, – пообещал Юнус, вставая. Он чувствовал, что ему требуется многое обдумать.
Во всех комнатах шла подготовка к военным действиям. Неформалы не шутили. Похоже, они собирались дать усачам решительный бой. Наконец Юнус увидел ее – Тобико. Она в одиночестве сидела на матрасе: глаза закрыты, голова опущена. Судя по всему, она была погружена в медитацию. Юнус опустился на матрас рядом с ней, радуясь возможности полюбоваться ее профилем. Ее черными волосами, ее татуировками, ее бесчисленными серьгами. Надо было спасти ее, увести из этого дома, прежде чем начнется война, но Юнус не представлял, как это сделать.
– Это ты, малыш? – тихо спросила она, не открывая глаз.
Юнус почувствовал, что щеки его вспыхнули.
– Как ты догадалась?
– Видела, как ты вошел, дурачок.
Тобико открыла глаза, подмигнула ему и чмокнула в щеку.
– Какой ты сегодня серьезный! Что случилось с моим зайчиком?
– Я никак не могу понять, что у вас происходит.
– Да все эти гады из муниципалитета, – вздохнула Тобико, и глаза ее сердито сверкнули. – Они решили нас выселить. Представляешь? Прислали постановление, в котором говорится, что через неделю мы должны отсюда убраться. С тех пор прошло девять дней. В любую минуту они могут сюда нагрянуть, ублюдки вонючие!
– Но зачем им вас выгонять?
– Чтобы продать дом таким же жирным крысам, как они сами.
До Юнуса наконец дошло, что мужчины с усами тут ни при чем. Обитателям заброшенного особняка предстоит схватка с какими-то другими врагами. Мальчуган вздохнул с облегчением. Потом навострил уши, словно ожидая услышать грохот таранов, вой полицейских сирен и машин скорой помощи. Но до него донеслось лишь завывание ветра – ледяного, пронзительного.
– А если вас все-таки выгонят, где ты будешь жить? – спросил Юнус.
– Не выгонят, – бросила Тобико.
– Но ведь дом принадлежит им.
– Неправда. Некоторые дома принадлежат всем. Если хочешь знать, я считаю, что все на свете дома должны принадлежать всем. – Тобико вскинула голову, глаза ее блестели, в голосе звучала решимость. – Они хотят вышвырнуть нас отсюда. Но мы будем с ними сражаться.
– А может, они передумают, – неуверенно предположил Юнус. – Может, Бог все устроит.
– Бог? У Бога под началом много таких планет, как наша. И там живут другие люди. Не исключено, они даже похожи на нас с тобой. Но они другие. И у Бога не хватает времени следить за всеми и разрешать все проблемы.
Мальчуган слушал затаив дыхание, но смысл слов ускользал, словно песок между пальцев. Впервые он слышал, как кто-то усомнился во всемогуществе Аллаха. По причинам, непонятным ему самому, это его опечалило.
– А мама говорит, Бог любит всех.
– Любит? – Тобико поперхнулась, как будто слово застряло у нее в глотке. – Любовь – штука непостоянная. Вынуждена тебя разочаровать, малыш: Бог о нас забыл.
Юнус зажмурил глаза, потом опять открыл их и уставился на собственные руки, бормоча что-то нечленораздельное. Сначала Тобико даже показалось, что он читает молитву. Потом, сквозь шум голосов она разобрала, что он повторяет, как эхо:
– Но я никогда тебя не забуду. Никогда тебя не забуду. Никогда не забуду.
В течение следующих нескольких часов Капитан составил план боевых действий, воспользовавшись для этого доской, похищенной из соседней школы. Обычно Капитан казался до странности заторможенным, словно оглушенным наркотиками, но сейчас энергия била в нем ключом. Когда полиция окружит дом, сообщил он своей маленькой армии, все поднимутся на чердак, где приготовлено достаточно боеприпасов. Все кровати и столы пойдут на строительство баррикад. Из осажденного дома будет открыт такой яростный огонь, что британской прессе волей-неволей придется откликнуться на это событие. Сюда слетятся десятки журналистов, в газетах появятся фотографии, сделанные на поле боя, и молодежь во всем мире узнает о бесчинствах, которые творятся в Хакни. В конце концов правительство попытается сохранить хорошую мину при плохой игре и возьмет на привязь своих шавок из муниципалитета.
– Колоссально, чуваки! Это будет нашей Парижской коммуной! – заявил Богарт, размахивая зажженным косяком в нескольких дюймах от бутылок со скипидаром.
– Парижская коммуна плохо закончилась, – напомнил Игги Поп.
Юнус смекнул, что, если он окажется в окруженном полицией доме и об этом узнает мама, у нее от страха разорвется сердце. Надо выбираться отсюда как можно быстрее, решил он. Скоро здесь вспыхнет война, но он не собирается воевать. Как бы плохи ни были эти самые власти, он не хочет бросать в них бутылки и камни. Но, сознавая, что надо бежать, он не двигался с места. Точно котенок, нуждающийся в тепле и ласке, он льнул к девушке, которую любил. Вместе с ней он готовил боеприпасы, слушал истории о бесстрашных повстанцах и бунтовщиках, ел попкорн и распевал песню Дэвида Боуи «Мятежница».
К счастью для мальчугана, лязг металла и вой сирен так и не раздались в тот день. Это случилось три дня спустя, когда Юнус был в школе. Силы оказались слишком неравными, и, несмотря на всю отвагу защитников дома, через несколько часов они были арестованы.
Через пару дней, после доскональной полицейской проверки, почти всех выпустили, выразив надежду, что отныне они будут более уважительно относиться к законам, социальным нормам и правилам поведения. Муниципалитет планировал в самом скором времени заняться ремонтом дома и не оставить никаких следов прежней жизни.