Честнее не бывает
Шрифт:
– Угрозы?
– Обычное дело. Не уйдешь сам – встретим темной ночкой и поможем. Повторяю, это злобные детишки. – Внезапно ее лицо сделалось серьезным. – А у него жена и неплохой дом. Вот он и решил уйти.
В животе у меня что-то перевернулось. Я много чего слышал о малолетних преступниках. В конце концов, все мы читаем газеты.
Идешь, к примеру, темным вечером, а тебя поджидает банда дьяволят. Игра без правил. Пнут в лицо – растеряешь последние зубы. Пнут в пах – останешься импотентом.
Неужели
– Вам не обязательно тут работать, – сказала Дженни. Казалось, она читает мои мысли. – Дядя Генри о мелочах не думает. По-моему, я это уже говорила, верно?
– Давайте все проясним, – предложил я. – То есть вы хотите сказать, что, если я останусь тут, детишки во главе с этим Жупелом станут мне угрожать?
– О да. Рано или поздно так и будет.
– Эти угрозы – не пустые слова?
– Боюсь, что нет, – сказала Дженни, потушив сигарету.
Вот тебе и смена обстановки.
На какое-то время я задумался и внезапно понял, что за время разговора ни разу не вспомнил о Джуди. Впервые с момента аварии. Может, пинок в лицо – или даже в пах – тоже повлечет за собой перемены к лучшему.
– Когда можно приступать? – спросил я.
От ее улыбки мне сделалось тепло.
– Спасибо. Начнем, как только купите толстовку и джинсы. И пожалуйста, не светите вашим прелестным портсигаром. – Дженни встала. – Мне нужно бежать. Вернусь в четыре. Расскажу о документации и правилах ведения картотеки. И все, вы в деле.
Спустившись по шести лестничным пролетам, мы вышли на улицу. Я проводил Дженни до присыпанного цементом «Фиата-500». Прежде чем завести мотор, она сказала:
– Спасибо, что согласились. Думаю, мы сработаемся. – Какое-то время она смотрела на меня сквозь крошечное боковое окно. – Я правда вам сочувствую. Все наладится. Просто наберитесь терпения. – И уехала.
Стоя на краю тротуара, я чувствовал, как на мне оседает цементная пыль, а жаркий, влажный воздух тут же превращает ее в шершавый пот. Дженни мне понравилась. Не сходя с места, я думал, во что ввязался. Интересно, меня легко напугать? Не знаю. В свое время пойму.
Я пошел по узенькой шумной улице в сторону главной улицы. Пора было подыскать себе джинсы и толстовку.
Понятия не имею, как случилось то, что случилось.
Внезапно на меня налетел чумазый оборвыш лет девяти. Я едва устоял на ногах, а он сложил губы трубочкой, издал громкий неприличный звук и был таков.
Вернувшись в «Бендикс-отель», я обнаружил, что мой красивый пиджак разрезан бритвой, а золотой портсигар исчез.
Глава вторая
Переодевшись в толстовку и джинсы, я отправился в отделение полиции, чтобы заявить о пропаже портсигара. Удивительно, но я совсем не огорчился,
В приемной, пропахшей немытыми ногами, лежал, как и везде, толстый слой цементной пыли. На длинной скамейке у стены сидело человек десять детей: все чумазые, оборванные, угрюмые. Они внимательно смотрели, как я иду к дежурному сержанту.
Сержант был человек необъятных размеров, с лицом, похожим на шмат сырой говядины. Пиджака на нем не было, а пот, скатываясь по лицу, собирался в складках толстой шеи, где смешивался с цементной пылью. Сержант был занят тем, что катал карандаш по регистрационному журналу. Когда я подошел, он слегка привстал, чтобы выпустить газы.
Дети на скамейке захихикали.
Я рассказывал про портсигар, а сержант все катал свой карандаш. Затем он внезапно поднял взгляд, и его поросячьи глазки прожгли меня, словно паяльная лампа.
– Вы приезжий? – сипло спросил он. Такой голос бывает у любителей срываться на крик.
Я сказал, что да, только что приехал. Буду помогать мисс Бакстер из социальной службы.
Сдвинув фуражку на затылок, сержант какое-то время рассматривал карандашный огрызок. Потом вздохнул и выдал мне формуляр, а сам снова принялся катать карандаш.
Заполнив бланк, я протянул его сержанту. В графе «Стоимость украденного» было указано «1500».
Сержант углубился в чтение, и я заметил, что массивное лицо его окаменело. Подтолкнув формуляр в мою сторону, он ткнул грязным пальцем в графу «Стоимость украденного» и сипло осведомился:
– Это еще что?
– Стоимость портсигара, – ответил я.
Что-то пробурчав, он внимательно посмотрел на меня, а потом перевел взгляд на формуляр.
– Пиджак порезали бритвой, – пояснил я.
– Да вы что? Пиджак небось тоже за полторы тысячи баксов?
– Костюм стоит триста долларов.
Сержант шмыгнул мясистым носом.
– Сможете описать ребенка?
– Лет девять. Копна черных волос, черная рубашка, джинсы.
– Гляньте на лавку. Есть он там?
Повернувшись, я взглянул на детей. Почти все одеты в джинсы и черные рубашки. Почти у каждого копна черных волос.
– Может, и есть. Они все одинаковые.
– Ага. – Сержант все смотрел на меня. – Не ошиблись со стоимостью?
– Нет, не ошибся.
– Ясно. – Он потер потную шею, а потом положил формуляр на стопку таких же формуляров.
– Если найдем, сообщим. – И после паузы: – Вы надолго?
– На пару-тройку месяцев.
– Помочь мисс Бакстер?
– Совершенно верно.
Сержант смерил меня пытливым взглядом, а потом расплылся в ленивой презрительной улыбке:
– Размечтались.