Четвертый кодекс
Шрифт:
Евгений никого не видел, но тоже ощутил некое чуждое присутствие и вновь похолодел.
– Я тебя найду, чужой шаман! – вдруг страшно вскричал Федор и совершил невероятное: подпрыгнул на месте, вертикально вознесся вверх и – исчез в дымовом отверстии чума.
Перед этим Женьке показалось, что шаман вспыхнул, превратившись в ослепительный ком света.
Чум исчез, снова настал полный мрак, в котором юноша погрузился было в размышления об увиденном феномене. Однако ситуация опять
Наверху возник световой пузырь – Женька увидел, как он просочился в дымовое отверстие вновь проявившегося чума.
Взгляд юноши как будто был расфокусирован, но тут же зрение восстановилось, и он понял, что аморфный пузырь света на самом деле – продолговатое светящееся яйцо поболее стоящего во весь рост человека. При ближайшем рассмотрении оказалось, что состоит яйцо из светящихся волокон, похожих на ослепительную паутину. А еще оно непрерывно вращалось, и из него исходили волнующиеся протуберанцы.
Яйцо плавно опустилось перед Евгением, и тот понял, что никакое это не яйцо, а среднего роста человек. Кромлех решил было, что это Федор, но нет, это был кто-то другой – хотя чем-то неуловимым напоминал шамана. Угловатое скуластое лицо, остро блестящие глаза с не выраженным эпикантусом, темная кожа. Монголоид. А может, индеец… Да, индеец, скорей всего.
Не молод. Не похож на дряхлого старика, но лет ему явно было немало.
Одет он был, впрочем, совсем иначе, чем шаман – никакого ломболона. Мешковатые потертые штаны из парусины, клетчатая старая рубашка, широкополая соломенная шляпа...
– Вы кто? – неожиданно для самого себя строго спросил Евгений. Только что он был уверен, что не в силах произнести ни слова.
Однако произнесенные им слова были не совсем… не только звуком. Евгений с удивлением увидел, что они вышли из него, подобно переливающемуся облачку пара, на котором был записан его вопрос, и зависли в воздухе.
– Хуан Матус, к вашим услугам, - ответил человек, слегка поклонившись. – Можете называть меня дон Хуан.
Его слова тоже вышли облачком, но записаны были по-испански – Кромлех уже знал этот язык почти как родной.
– Откуда вы? – теперь по-испански продолжал допрос юноша, больше не обращая внимания на то, что они беседовали на манер героев комикса.
Странный старик утробно расхохотался, звучно хлопнув себя по ляжке ладонью.
– Суровый он парень, оказывается, - с веселым удивлением заметил старик в сторону, словно кто-то стоял за его левым плечом.
– Я издалека, - теперь он обращался к Евгению. – Мой уважаемый собрат освободил для меня тут место. Ненадолго.
– Зачем?
– Чтобы я успел с вами переговорить.
– О чем?
– Ну, например, узнать, не страшно ли вам.
–
Дон Хуан снял шляпу, потер виски, нахлобучил ее опять и покачал головой, глядя на Женьку с некоторым удивлением.
– Надо же, - хмыкнул он и снова разразился бухающим смехом.
Евгений мельком обратил внимание, что в чуме все застыли – не только люди, даже огонь и дым. Но юноша просто отметил это, как еще один факт.
Отсмеявшись, дон Хуан разом, не помогая себе руками, легко опустился на пол. На Евгения глядел с веселым любопытством.
– Ты ничего не понимаешь, - заметил он. – Но ничего не боишься.
Его слова искрились и переливались перед Женькиным носом.
– Откуда ты знаешь? – спросил тот.
– Я тебя курю, - преспокойно ответил дон Хуан. – Сижу очень-очень далеко отсюда в зарослях чапараля, в месте силы, и курю. И вижу.
– Где далеко? – спросил юноша.
– Неважно, - старик махнул рукой. – Ну, в Соноре… В Мексике.
Кромлех кивнул – он что-то подобное и предполагал.
Неожиданно индеец поглядел на него прямо и жестко.
– Ты же совсем ничего не понимаешь, - повторил он. – Но принимаешь все, как должное.
Евгений хотел пожать плечами, но тело ему по-прежнему подчинялось плохо.
– Я галлюцинирую. Мухоморы…
Дон Хуан покачал головой.
– Нет, гриб силы только подтолкнул тебя на путь. Как дымок, который я сейчас вдыхаю. А мир остановил ты сам.
– Что значит «остановил мир»? – поинтересовался Евгений.
Индеец хмыкнул.
– Ну, не совсем по-настоящему остановил. Во сне. Понял? Во сне это гораздо легче. А ты хорошо умеешь видеть сны…
– То есть, мы во сне?
Дон Хуан кивнул.
– В моем или в вашем? – продолжал занудствовать Кромлех.
Старик опять разулыбался.
– А какая разница? Да я и сам не знаю. Важно, что мы сидим тут и разговариваем, хотя между нами тысячи километров.
Вокруг его слов, написанных в воздухе, почему-то закружилась пара бабочек-капустниц, отчаянно трепеща бледными крылышками.
– Зачем говорим? – спросил Евгений.
Лицо дона Хуана из веселого и несколько простодушного мгновенно сделалось холодно-сосредоточенным. Его взгляд буквально толкнул Женьку.
– Мне любопытно, - медленно и как-то отрешенно произнес он. – Я тебя уже давно чувствовал, много лет, но не мог выследить.
– Как это?
– Я охотник. Я выслеживаю. Ты – моя добыча.
Евгений тут точно должен был испугаться – но не испугался. А индеец продолжал.
– Я думал, ты дух. Или другое существо.