Четыре Блондинки
Шрифт:
«Ну уж ты-то свое получишь», – подумала Джейни.
– Поздравляю, – сказала она. – И где же состоялась помолвка?
– В Греции, – ответила Морган. Ее акцент явно свидетельствовал о том, что она обучалась в школах и на курсах верховой езды в Коннектикуте. – Признаюсь, все это случилось весьма неожиданно, – сказала Морган и, еще теснее прижавшись к Воротиле, добавила: – Ведь мы с тобой встречались… сколько? Всего полгода?
– Совершенно верно, – кивнул Воротила.
– Мой Бог! Господин Воротила Диббл собственной персоной! – воскликнула мать Джейни, неожиданно оказавшаяся рядом. –
– Это моя мать Моник, – сказала Джейни.
– Я смотрела все ваши фильмы. – Моник для пущей убедительности приложила руку к сердцу.
– Вы очень любезны, – ответил Воротила.
– Вы друг Джейни? – продолжала любопытствовать Моник, беря Джейни под руку.
– Джейни кое-что для меня пишет.
– А, понимаю, – с удивлением заметила ее мать.
– Прошу прощения, – сказала Джейни.
– Джейни! – окликнул ее Воротила.
Она обернулась, взглянула на Воротилу и покачала головой.
– Тс-с! Пускай себе идет, – сказала Моник. – Вечно строит из себя – как это?… – мученицу.
И вся троица рассмеялась.
IX
– А теперь я обойду вас всех по очереди и попрошу каждого представиться. И, пожалуйста, вкратце расскажите о том, что вас сюда привело.
Инструктор – усатый мужчина лет пятидесяти в плохо сидящем костюме, который выглядел так, словно слишком много раз побывал в химчистке, – кивнул женщине, сидевшей в первом ряду, и спросил:
– Почему бы нам не начать с вас?
– Ну что ж, – сказала женщина, – меня зовут Сьюзен Фаццино, и мне сорок три…
– Возраст нас не интересует, – заметил инструктор.
– О’кей… Я замужем, и у меня двое детей – мальчик и девочка. И еще я работала учительницей, а сейчас ищу возможность зарабатывать больше денег. При условии гибкого графика.
– Очень хорошо, – сказал инструктор. – Но если ваша карьера в области недвижимости состоится, вам придется работать по двенадцать часов в сутки.
– Ой! Я этого не знала.
Джейни откинулась на спинку кресла и постукивала карандашом по блокноту. Боже! Ну и тоска! Она не просидела на этом занятии и десяти минут, а мысли ее уже были где-то далеко.
– Меня зовут Нельсон Павлак…
«Да, – подумала Джейни, – мне еще повезло, что так легко удалось разобраться с Воротилой».
– Джейни, – сказал ей Воротила, у которого хватило наглости на другой же день заскочить к ней по пути в город, как раз когда она укладывала свои вещи. – Ничто не должно между нами меняться только из-за того, что я женюсь. Все может оставаться как прежде. Морган меня знает. Она понимает, что я не собираюсь хранить ей верность. Просто не хочет, чтобы я делал это в открытую.
– И кому такое придет в голову – выходить замуж за мужчину, заведомо зная, что он будет изменять? – злорадно заметила Джейни. – Должно быть, она совсем отчаялась.
– Она – человек европейской культуры, – заявил Воротила, снимая обертку с сигары. И добавил: – О Боже! Джейни! Не будь такой заурядной. Это ужасно скучно.
– А ее ты тоже в задницу трахаешь? – поинтересовалась Джейни, укладывая полотенца.
– Если честно – нет.
– Меня зовут Нэнси Макнайт. И я всегда хотела быть агентом по продаже недвижимости…
– Всем и так понятно, почему он на ней женится, – заметила как-то Эллисон. – И любовь здесь ни при чем. У нее есть деньги. И положение. В этом ей не откажешь. Но разве она не понимает, что он ее использует? Кто-то должен ее предупредить. Христос на распятии, да и только! Ей, должно быть, лет сорок пять. И она уже дважды была замужем. Пора бы ей набраться ума.
– Именно такая ему и нужна, – ответила на это Джейни. Она была удивлена, как мало все это ее трогает, особенно если учесть, как безумно, ей казалось, она любила Воротилу.
– Ну конечно, – сказала Эллисон, переливая себе остатки вина из бокала Джейни. – Сама подумай. Сколько бы у него ни было денег, при всей своей славе и могуществе – а в общем-то всем наплевать, что он действительно стоит во главе кинокомпании и тусуется с кинозвездами, – одно ему не по зубам: Пятая авеню. Ну какое правление кооператива, скажи мне на милость, согласится принять его в члены товарищества?
– Теперь все рады будут это сделать, – возразила Джейни. Она представила Воротилу в холле шикарного жилого дома на Пятой авеню. Костюм на нем, конечно, мятый, а сам он потеет и раздает швейцарам двадцатидолларовые купюры на чай.
– Ну а вы что нам скажете? – Инструктор кивнул в сторону Джейни.
Джейни вскочила.
– Я… Джейни Уилкокс, модель, – начала она. – Ну, вернее, раньше работала моделью. А теперь… пытаюсь изменить свою жизнь. Вот и подумала, что, наверное, стоит заодно сменить и профессию…
– У нас есть много людей, которые хотят сменить профессию и стать агентом по продаже недвижимости. Но какое у вас образование? В работе с недвижимостью приходится много пользоваться математикой.
– Ну что ж, – ответила Джейни, – я проучилась полтора года в колледже, и, по-моему, у меня все было хорошо с математикой, когда я была ребенком.
Все рассмеялись.
– Очень хорошо, Джейни, – сказал инструктор, подергивая свой ус. – Если вам понадобится какая-то помощь, я к вашим услугам.
О Боже!
Джейни шла домой. Стоял сентябрь, все еще было тепло и светло. Она сунула свои книги в кожаную сумку от Гуччи – подарок Гарольда. Он пытался преподнести все это самым непринужденным и изящным образом, но Джейни понимала: в конечном итоге ничего из этого не выйдет. Дни ее жизни отныне потекут бесконечной чередой. В них будет некое успокоительное однообразие, но разве не такова жизнь большинства людей? Почти все встают с постели каждое утро и идут на работу. Потом отправляются на свидания с такими же заурядными людьми или в кино. Эти люди не ходят на приемы в «черных галстуках». Они не дефилируют на показах мод. Они не заводят романов с авторами бестселлеров, миллиардерами или королями киноиндустрии. Их имена не появляются в колонках светской хроники, не важно, в каком контексте – плохом или хорошем, и, уж конечно, у них нет летних резиденций в Хэмптоне. И при этом они как-то существуют.