Четыре угла коварства
Шрифт:
Покровский сидел в углу за столом, на котором и бумаг много, и монитор, и книги, и чего только нет, он махнул лапищей, призывая к себе. Ребята подошли, Леонид Львович указал на стулья и, как человек никогда не унывающий, начал с позитивной ноты:
– Итак, исследования провели, есть у меня кое-какие соображения, но о них позже. Так… Будете смотреть, сравнивать?
– Нет, – буркнул Феликс. – Сразу скажите.
– Хорошо. Волосы, которые мы взяли у тебя, и волосы в конверте идентичны. Не кисни, не кисни. Все же послушай мои соображения. Клочок спутанных волос взят
– Полагаете, Леонид Львович, я бы не заметил, если б меня дергали за волосы? – вставил потухший Феликс.
– Не перебивай, – бросил ему небрежно Покровский. – Именно этот клочок показывает, что волосы подброшены. Как он мог попасть на грудь? Ну, вот, смотрите, фотографии прислал нам Огнев.
На мониторе появилось изображение части шеи, ключицы и грудь. Покровский водил остро заточенным карандашом по монитору, комментируя:
– Ребята, где вы видели, чтобы волосы клочком лежали на трупе? Эксперты с лупой исследуют место преступления, чтобы отыскать пару-тройку волосков, по одному собирают, если повезет. По одному! Вы понимаете? Клок вырывают жертвы, но он иначе выглядит и с одного места головы.
– А у нас в наличии спутанный маленький клочок, – понял Павел, что хочет услышать Леонид Львович. – С разных частей головы.
– Вот именно! – прищелкнул пальцами профессор. – Небольшой, но заметный, ни один эксперт не пропустит эдакое счастье. Обычно эксперты находят волоски под ногтями, между зубов, на одежде убитых и рядом, на ковре и на полу, на постели. Чувствуете радиус? В этом случае волоски могут упасть с разных частей головы.
– А что означает клок из разных волос? – осведомился Павел.
– Их тоже собирали, – сказал профессор. – Но в разное время и на разных участках, например на воротнике, на плечах, на рукаве. Сбор осуществлял человек малокомпетентный, возможно, не один, но это недоказуемо. Он не знал, что различные волосы в одном пучке встречаются только на расческах.
– Это невозможно! – разбушевался Феликс. – Я бы заметил любого, кто вокруг меня вьется.
– Не скажи, – не согласился с ним Покровский. – Это могло случиться на рынке, в магазине, да где угодно. Человек ходит за тобой, замечает упавшие волосы, берет их – никто не обратит внимание на манипуляции с руками. К сожалению, на волосах не бывает отпечатков, м-да. В парикмахерской, в конце концов, могли взять именно с расчески. Ты же ходишь стричься к парикмахеру?
– Давно не ходил. Меня жена стрижет, она экономная и все умеет.
– Короче, ребята, – отмахнулся профессор. – Снять волосы с одежды незаметно – пара пустяков, уж поверьте мне на слово.
Потирая лоб, Феликс зажмурился, дабы лучше представить охотников за его волосами, и вдруг до него дошло:
– Получается, вся эта бодяга придумана задолго?
– Похоже, – кивнул Покровский, довольный собой, то есть своей работой. – Лично у меня другого объяснения не имеется, каким образом спутанный клочок попал на грудь женщины. А попал он так: его просто положили на мертвое тело. А ты что скажешь, Антон? Давай, у нас демократия.
Кориков подпирал стенку спиной, стоя напротив трех человек
– Я согласен с вами, Леонид Львович, но у меня детский вопрос. Ваши выводы будут убедительными на сто процентов?
– Понимаешь, Антон, есть люди, которых не убедишь, что у кошки четыре ноги, они считают и хвост ногой – пятой, ведь кошка иногда упирает его в землю. Если нет других улик – вполне…
– Есть, – вздохнул Павел. – В том-то и дело, что есть.
Кратко он рассказал о находках, отпечатках, что накопал Огнев, и развел руками, дескать, мы в тупике. Покровский насупился, задумавшись, но мысли высказывал вслух:
– Грубая работа, очень грубая… А пара погибших твои друзья, Феликс… Кхе, какое милое совпадение. Ну, это подстава, друг мой, и ее… да, готовили. Вы, ребята, думайте, почему такая топорная работа проделана.
– Интеллектуальный уровень упал во всем мире, Леонид Львович, – нашелся ответ у Антона. – Мы не исключение, а преступники тем более спустились к плинтусу.
– Ну, может быть, – не спорил тот. – Вот что, Антон… займись-ка ты в срочном порядке женой убитого, остальных пока по боку, подождут. Группе Терехова нужно знать причину смерти, здесь принципиальное значение имеет каждый наш пункт в актах, ведь кто-то задался целью закопать Феликса, а мы должны помешать.
– Я уже начал с ней работать, – сообщил Кориков.
– Отлично. Исследование крови есть? В подобных случаях кровь может рассказать много интересного или не рассказать, если упустить время.
– Отдал на анализ кровь, – потупился Антон. – У меня была незаконченная работа, но девчонки из лаборатории обещали сделать на десять баллов.
– Если возникнут затруднения, зови, я тотчас приеду. А вы, ребята, будьте теперь внимательны, не пропускайте ни одной мелочовки. Я, конечно, не следователь, но в нашей системе работаю давно, а потому с уверенностью могу сказать: раз так круто и так грубо взялись за Феликса, то… надо быть на стреме ежеминутно, причем всем, кто работает с вами. Ну-с, господа, на сегодня все. Феликс, нос не вешать! Ты в хорошей команде, ребята не дадут тебя в обиду. Обращайтесь, мальчики, со своей стороны гарантирую любую помощь.
Профессор хлопнул себя по коленям и резко встал на ноги, попрощались, пожав друг другу руки, к лифту шли скорым шагом. Феликс хмурился и смотрел в пол, собственно, было бы странно улыбаться на его месте.
– Антоша, а как твоя бомжиха? – вспомнил Павел и незаметно для Феликса подмигнул ему.
– О, это шедевр! – подхватил Кориков, догадавшись, что нужно увести от предыдущей темы. – У нее нет органов, одни сгустки в форме сердца, печени, почек… Не понимаю, за счет чего она жила! А знаете, сколько ей лет было? Сорок! Мне крепко повезло, что в руки попалась полная развалина. И не повезло, потому что работы полно. Но я заспиртую это чудо по частям, потом займусь описанием. Между вашими трупами, думаю, времени хватит.