Четырнадцать
Шрифт:
Когда на часах стало ровно девятнадцать часов, «девушка с улыбкой дракона», как Семен успел окрестить администратора, вышла к собравшимся и с неизменной улыбкой попросила выключить мобильные телефоны, прекратить разговоры и ждать Мастера Ли Циня, который уже готов выйти и одарить публику мастерством управления Ци. Кто-то даже понимающе посмеялся после ее слов. Семен послушно спрятал гаджет в рюкзаке.
Минуты ожидания Мастера в душном зале без привычного телефона в руках казались пыткой. Но никакое совместное пребывание в одной тесной комнате с такими же молчаливыми переглядывающимися незнакомцами не может сравниться с дальнейшими муками
На этом Ли Пинь закончил, поклонился и исчез за ширмой. Администратор же вышла ближе к публике и начала рекламировать уже платные курсы Мастера и предлагала купить на выходе уникальную книгу Ли Пиня по самооздоровлению «ДАО жизненного огня», только что эксклюзивно переведенную на русский язык.
Чему-чему, а этому Семен вообще не удивился.
Домой
Не зная, о чем больше сожалеть, о потерянном времени или о затекшей на неудобном стуле спине, Семен брел домой. До его ушей доносились обрывки разговоров тех, кто вместе с ним был на лекции и сейчас также неспешно шел к метро. На удивление, даже люди в офисной одежде воодушевленно и живо обсуждали слова Ли, чередуя знакомые русские слова с непонятными китайскими терминами.
Одна женщина лет за сорок с лысой головой даже пыталась заговорить с Семеном, восторженно комментируя слова Мастера о значимости меридианов тела в лечении печени, на что была одарена выдавленной из Семена улыбкой и фразой «ну да, конечно», после чего благополучно исчезла в ближайшем переулке.
Задумчивость, легкая головная боль и непонятное состояние одновременной усталости и легкости от отсутствия привычного потока мыслей в голове сохранились в Семене до самого порога квартиры. Посчитав это последствиями душного зала, благовоний и затекшей спины, Семен, минуя привычные вечерние ритуалы просмотра свежего контента в сети, лег спать…
День второй
«Рукописи не горят»
Семен проснулся задолго до будильника. Удивительная легкость и свежесть волнами прокатились по телу, а давно забытые утренние потягивания были настолько приятными, что Семен непроизвольно замурчал, отчего сам же испытал легкий испуг и неловкость, машинально озираясь вокруг кровати с мыслью «а вдруг кто услышит?». От осознания нелепости этой мысли ему стало настолько смешно, что в ту же секунду громогласный смех раздался по всей двушке на третьем этаже хрущевки в старом спальном районе Москвы.
Эти звуки уже точно были услышаны, но Семена это не волновало.
Ему казалось, что новая порция рекламы вот-вот должна появиться на экране. Но время шло, а телефон все предательски молчал. В голову начали незаметно закрадываться негативные мысли, сомнения в адекватности и случайности последних событий. И к моменту, когда уже узнаваемая
На часах было 6:40, что казалось крайне неуместной шуткой со стороны «Создателя», как успел окрестить старого айтишника Семен, будучи еще в хорошем настроении после пробуждения.
Но мысль о примелькавшейся в сети фразе всецело овладела умом Семена, и он решил во что бы то ни стало поскорее успеть на работу, чтобы найти ее происхождение и смысл.
Мастер & Мастер
Выйдя из метро на двадцать минут раньше обычного, Семен быстрым шагом поспешил к офисному зданию, воодушевленный предстоящими поисками и дополнительным временем на них.
Изучение фразы настолько увлекло Семена, что его утренний кофе так и остался остывать в кофемашине. Зато результаты проводимого расследования были явно по душе. Фраза «Рукописи не горят», прочитанная утром на экране, принадлежала Воланду из романа Булгакова «Мастер и Маргарита». «Мастер вчера и Мастер сегодня», – подумал Семен, восхитившись, как легко и играючи он раскусил новое загадочное послание. Так как книга была довольно длинная, Семен стал смотреть различные интервью и видео дискуссий в сети, касающиеся данного произведения, некоторые из которых были весьма интересными, познавательными и даже интеллектуальными. Особенно удивили некоторые религиозные деятели с их глубокой литературоведческой и богословской оценкой романа.
Однако, спустя пару часов. энтузиазм стал незаметно остывать, а мысль о бессмысленности происходящего все больше проникала в ум. Когда продолжать просмотры бесконечных видео стало совсем в тягость, в кабинет вошел Андрей и позвал обедать.
– Вот кто настоящий Спаситель! – улыбнулся Семен, закрыл ноутбук и встал. Точнее, попытался встать. Только сейчас он всем телом прочувствовал, что четыре часа неподвижно просидел за экраном рабочего компьютера, в глаза болели от сухости, а невероятный по насыщенности букет из тупой боли, тяжести и онемения сковал спину от копчика до самой шеи.
По дороге в кафе, уютно обосновавшегося на полпути до метро, Семен напоминал скорее скованного радикулитом и всевозможными артритами деда, нежели здорового тридцатилетнего мужчину в полном расцвете сил.
А, может, все-таки горят?
За обедом Семен решил поделиться некоторыми мыслями о романе, показавшимися ему интересными и заслуживающими внимания. На удивление, коллеги за столом живо включились в дискуссию, а кто-то даже похвастался наличием бумажной книги для чтения по дороге на работу.
– …как сказал Воланд: «рукописи не горят», – продолжал свою реплику Семен, когда Андрей ухмыльнулся и сказал: «А может, все-таки горят?».
– У Рэя Бредбери есть роман «451° по Фаренгейту», – продолжил Андрей, – который начинается словами "451 градус по Фаренгейту – температура, при которой воспламеняется и горит бумага». Так вот в книге как раз и говорится про общество будущего, которое бодро и весело сжигает любые рукописи…
– Точно! – перебил его Семен, – спасибо, друг!
С этими словами Семен выскочил из-за стола и быстрым шагом, граничащим с бегом, направился обратно в офис к рабочему месту, поддавшись на новую непреодолимую волну энтузиазма в собственных поисках.