Чейзер (Chaser)
Шрифт:
— Тс-с-с-с, — произнес знакомый голос в самое ухо, пока на фоне тишины подруга продолжала пытаться услышать собеседника, повторяя "говорите", "алло", "я вас не слышу", — если сейчас пикнешь, сделаю больно, понятно?
Лайза судорожно кивнула. От страха неподвижные конечности начали непроизвольно подергиваться, сердце ускорило и без того частое биение, по вискам потек пот.
Ладонь разжалась; Чейзер быстро обогнул диван, шагнул к экрану и выключил его. Заодно выдернул и шнур питания из стоящего позади роутера. Затем повернулся, медленно втянул
— Знаешь, как это называется?
Веки полуприкрыты, как у сонного питона, голос спокойный, обманчиво-липкий.
— Я только…
Предупреждающий жест рукой заставил оборвать речь на полуслове.
— Это называется своеволие, — коротко стриженная голова медленно склонилась на бок, — а я его не люблю. Ты ведь это запомнишь, правда?
— Не неси! Не неси меня наверх! Поставь! Я хочу кино!!!
— Кино ты уже посмотрела.
— Я больше не буду звонить! Верни меня в кинозал! Ну, пожа-а-алуйста!
— Не заслужила.
Лайза, скребя голой ступней по оклеенной обоями стене, заверещала сиреной.
Ее несли на плече, как куль с мукой. Будь такая возможность, она бы колотила его руками и ногами, выдиралась дикой кошкой и царапала бы все, до чего бы смогла дотянуться. Но так как такой возможности не было, оставалось пронзительно верещать, выводя из себя носильщика.
— Если ты сейчас же не утихнешь, я заклею тебе рот скотчем и буду отдирать только на завтрак обед и ужин.
Крики тут же смолкли. Осталось лишь обиженное сопение.
— Умница.
В спальне Мак, не более вежливо чем до того, свалил ношу на кровать, выпрямился и раздраженно фыркнул:
— До обеда будешь сидеть в тишине. Хватит с тебя развлечений.
— Но я всего лишь хотела позвонить!
— Кому?
— Подруге!
— Зачем?
— Чтобы дать знать, что со мной все в порядке.
— Так я тебе и поверил. Адрес дома ты выясняла за тем же?
Пленница капризно скуксилась и поджала губы.
Значит, видел.
— Отвечай, когда я задаю вопросы!
На несколько секунд в комнате воцарилась напряженная тишина.
— Да, я выясняла его затем, чтобы она за мной приехала. Чтобы забрала меня отсюда и отвезла в нормальную больницу. Тебе разве было бы хуже? Баба с возу — кобыле легче. У тебя появилось бы время на что-то еще, помимо возни с неходячим пациентом.
Какое-то время Мак, нахмурив брови, молчал. Затем бросил короткое "дура" и вышел из комнаты. Громко хлопнула дверь; закачался на серванте край кружевной салфетки.
Лайза шумно втянула воздух и набычилась.
— Ну вот, я же еще и дура. — Перед глазами снова висела картина с ненавистными абстрактными линиями. — Сожгу! Выкуплю, тебя увезу и сожгу, поганое творение абстракциониста!
Где-то сбоку тикали часы. Голова не поворачивалась.
Сколько времени осталось до обеда?
В этот раз он кормил ее молча и быстро, как в армии: прожевала кусок, будь добра открой рот и дай засунуть новый. Звякала о край тарелки обеденная ложка, постепенно уменьшалось,
— А что будет на ужин?
Тишина.
— А ты придешь мне до ужина почитать?
Тишина.
— Поставь мне в комнату радиоприемник.
Все так же тишина.
— Ну, хоть книжку мне принеси и открой! Я буду носом страницы переворачивать.
Нет ответа.
Лайза вздохнула.
Зеленовато-коричневые глаза на нее не смотрели принципиально — вокруг, видимо, существовала комната, окно, дверь, миска и ложка, которую время от времени надо было куда-то подносить, но никак не лежащая на кровати девушка. Призрак. Пустое место. Напроказничавшая шкодница. Более не человек, а дырка вместо рта, куда следует запихивать еду.
— Ну и ладно, — надулась Лайза, — буду сама. Все сама.
Сложив в пустую тарелку ложку и салфетку, которой протер ей губы, Чейзер покинул комнату, так и не проронив ни слова.
Десять минут спустя Аллертон достал из кармана телефон и выбрал из списка нужный номер.
— Рен? Привет. Можешь говорить? Слушай, тут такая ситуация… Если вдруг к тебе придет Элли и попросит помочь ее подруге, не приезжай. Куда приезжай? Ко мне. Да, тут странная ситуация, эта подруга у меня, с ней все в порядке. Просто она не знает, где находится, и не знает, что с ней все в порядке. Я сам обо всем позабочусь, главное, не реагируй. Нет, что говорить своей даме, придумай сам, это не в моей компетенции.
Выслушав саркастичный ответ, Мак хмыкнул и покачал головой.
— Знаю. Всякое бывает. Сам разберусь. Ты только не ломись ко мне с пушками. Угу. Спасибо, друг.
Если долго мучиться, что-нибудь получится; главное — упорный и непрерывный труд. Ведь надо тренировать конечности? А как развивать их моторику, если ни стараться ими двигать?
Вот уже полчаса Лайза с упорством бульдозера пыталась перевернуться на бок. То напрягала мышцы пресса и старалась свернуться в кокон, то силилась упереться в матрас пяткой, то переносила вес на вялую и непослушную ладонь — тщетно. Тело чуть раскачивалось в сторону, но переворачиваться не спешило. Пятка оставалась все-таки самым действенным методом.
Истекая потом, Лайза не сдавалась и еще через несколько минут, к собственной радости, сумела перевернуться на живот. А затем снова на спину. А затем, не рассчитав расстояние и совершив еще один поворот, упала с края постели.
Он нашел ее не на кровати, а на полу, лицом вниз. Заливающуюся слезами.
Осторожно поднял, уложил на подушки и вытер мокрые дорожки на щеках подушечками больших пальцев. Удивительно, но капризная, с мокрыми ясными синими глазами, она нравилась ему еще больше. Ее лицо не портила ни краснота, ни распухшие губы, ни текущий нос. А это умильное выражение, что проступало в периоды "куксинья", всякий раз вызывало у Мака в груди непонятное щекочущее чувство.