Чейзер (Chaser)
Шрифт:
— Так тоже есть точки? — проворчала она.
— И очень много.
— Или ты просто падкий на попки?
Его дыхание вновь потяжелело — она не услышала, почувствовала это. Вместо слов он нагло раздвинул ягодицы в стороны и теперь любовался открывшимся взору видом.
— Прекрати! — Лайза попыталась дернуться и высвободиться из хватки. — Прекрати раздвигать их и смотреть туда.
— Успокойся, — прозвучавший в голосе приказ вылился на бушующий огонь негодования ушатом холодной воды. — Полежи спокойно. Я так хочу.
Заглушенный на мгновенье фонтан ярости взметнулся
— Да кто тебе давал право?! Отпусти сейчас же!!!
Навалившись на Лайзу всем телом, Мак с улыбкой прошептал прямо в ухо.
— Однажды я возьму тебя. И туда тоже.
— Нет!
— Да.
— Нет!!!
— О да.
— Извращенец!
— Ты мне это скажешь позже. После.
— Не вздумай…
Придавленная его весом, Лайза открывала и закрывала рот, словно выброшенная на берег рыба.
— И вообще, ты много сопротивляешься. Это заводит. Продолжай дерзить, малышка. Это сделает наше времяпровождение особенным.
— Да ты точно извращенец!
— Это я уже слышал.
— Слезь с меня сейчас же!
Как ни странно, Мак вдруг внял просьбе, переместился обратно и как ни в чем не бывало продолжил массаж. Какое-то время она удивлялась внезапной покладистости, а потом услышала фразу:
— Тебя будет очень приятно подчинять. Мягко объезжать, обтачивать, обучать…
— Хрена с два ты будешь меня объезжать! — огрызнулась Лайза.
— Я же говорю, — довольно отозвались сзади. — Крайне. Исключительно. Приятно.
Ночь она провела, как в аду: спала и не спала.
Оказывается, есть такие мужчины, чей запах преследует тебя повсюду, даже если его обладатель не рядом. Проваливаясь в дрему, Лайза видела себя участвующую в бесконечном сексуальном акте, таком жарком, что вокруг плавились стены; а просыпаясь, продолжала полыхать, изнывая от желания прикосновений, поцелуев, покусываний, ощущений внутри.
Создатель, она хотела его — своего похитителя. Хотела так сильно, что в животе будто лопались пузырьки со взрывоопасным газом, голова постоянно плыла, как от наркотиков, а логика все никак не желала включаться.
Вот тебе и массаж.
Мак ушел сразу после "сеанса", оставив ее одну; так и не притронулся ни к губам, ни к груди, ни к чему-то еще. Шуточек было много, а дела мало — теперь она почти ненавидела его за это. Изнывала, металась, стонала, продолжала гореть и клясть мужской род на чем свет стоит.
Так нельзя. Это жестоко. Неужели ему самому хоть бы хны? Или этот тип с головой-компьютером способен при желании гасить не только эмоции, но и собственное физическое влечение? Тогда он опасен.
Да, оказывается, мужчины бывают опасны, очень опасны. Об одних легко забыть, другие же превращаются в наваждение, в навязчивую идею, в желанный трофей, не получив который, от досады сгрызешь собственные локти. Рядом с такими начинаешь капать слюной, выть на луну и рычать от предвкушения.
Лайза, как ни старалась, не могла справиться с собственными эмоциями, и это выбивало из колеи сильнее временной неспособности двигаться. Она либо сойдет с ума, либо переспит с ним.
Может, второе погасит нужду? Превратит сказку в обыденную
Не бывает незаменимых мужчин, бывают всего лишь самцы, надуманное представление о которых получится развенчать лишь приблизившись. Коснувшись. Некоторые десерты лишь издалека выглядят красиво, а на вкус…
Лайза притихла, наконец перестала ворочаться.
Что ж, если это поможет вернуть нормальный сон, она сделает это. Попробует его.
На вкус.
Глава 4
Новый день начался с приятных сюрпризов.
Сюрприз номер один: ее руки и ноги начали двигаться, пусть слабо и вяло, но все-таки. Сюрприз номер два: после чистки зубов Лайзу на время завтрака отнесли на кухню, где посадили на высокий стул и помогли упереться локтями в стол, чтобы не упала. Прогресс-то эгегей!
Внутри все ликовало — хотелось напевать себе под нос и беспрестанно двигать пальцами (локтями нельзя — с высокого стула на пол больно), зато побалтывать в воздухе ногами оказалось ни с чем несравнимым удовольствием. Конечно, еще бы нормально расчесаться и подкрасить глаза, но подобные прелести станут доступны лишь через несколько дней, поэтому Лайза решила не кукситься, тем более что поводы для радости перевешивали поводы для грусти.
На плите шкворчала яичница, в воздухе разносился запах жареных помидоров, специй и ветчины, кусочки которой двухметровый шеф-повар с повязанным вокруг талии фартуком ловко переворачивал лопаткой.
Лучи утреннего солнца нежились на светлой деревянной поверхности кухонного стола и чаше с фруктами.
— А тебе идет фартук!
Лайза смеялась, наблюдая за ладными действиями "няни"-повара.
— Мне много чего идет.
— Шаровары, ирокез и трусы с ушками-слониками?
Мак усмехнулся.
— Хм, есть вещи, которые не стоит дополнительно украшать. Тем более ушами-слониками.
— Ничего, твоей гротескной пещере, где ты мучаешь жертв, не повредят веселые тона. А ее хозяину что-нибудь помимо кожи, цепей и металла. Например, бантик на пряжке…
Лопатка зависла в воздухе, темные брови притворно нахмурились.
— Это таким ты меня видишь? Черствым мужиком, бездушным извергом?
В солнечный свет вплелось веселое хихиканье.
— Не-е-е-ет! Здоровым брутальным и крайне привлекательным мужиком, мучающим ни в чем не повинных девиц.
В ответ фыркнули; через минуту о поверхность стола брякнуло дно широкой фарфоровой тарелки.
— Ешь, девица, а то мне скоро некого будет мучить.
Лайза хотела было выдать что-нибудь типа "ты быстро найдешь мне замену" или "тебе в любом случае некого будет мучить, стоит мне начать ходить…", но почему-то не решилась. Есть хорошие провокации, а есть плохие. Ни к чему портить отличное утро фразами с двойным дном. Уж лучше послушно открыть рот, стянуть губами горячий кусочек яичницы и счастливо его прожевать, глядя в озорные зелено-коричневые глаза завтракающего напротив мужчины.