Чейзер (Chaser)
Шрифт:
По крайней мере последнее он ей сегодня предоставит.
Приказ пришел поздно, уже за полночь. Аллертон еще не спал, но собирался. Когда пропищал тонкий сигнал, быстро поднялся с кресла, где при свете торшера читал, снял датчик с пояса, подключил его в специальный порт системного блока и принялся ждать.
"Чистые листы с гербами и голографическими печатями Комиссии перешли в руки указанного объекта. Листы конфисковать. Объект удалить. При передаче искомого третьим лицам получить информацию и зачистить участников".
Коротко и ясно.
Мак снова посмотрел
Синие глаза смотрели с монитора с безмятежностью моря в полный штиль; по лицу и не предположишь, что такая может оказаться ввязанной в криминал, пустой гнилушкой с внешностью модели. Жаль.
Хотя "жаль" для киллера, работающего в составе отряда специального назначения, являлось лишь словом, а не чувством. Мимолетной мыслью о том, что с такой мордашкой, останься душа честной, можно было бы жить долго и счастливо.
Сегодня не повезет ей, завтра кому-то еще. Поток жертв бесконечен. Любой, решивший перебежать дорогу Комиссии, раньше или позже платит за это. Чаще раньше. Да, чаще всего очень рано, если к делу подключают того, кто способен еще издалека затянуть на шее мысленный аркан — его, Чейзера.
Все, детка, я иду за тобой… Прячься. Это хотя бы создаст иллюзию того, что ты пыталась бороться…
Когда монитор погас, а шум вентиляторов стих, Мак прикрыл глаза и запустил мысленный процесс поиска. Визуализировал лицо с фото и коснулся энергетического шлейфа, привязанного к телу — местоположение объекта определилось сразу, а вот внутреннее состояние удивило. Девушка не то пребывала в беспамятстве, не то в глубоком алкогольном опьянении. В любом случае, обычный сон ощущался иначе.
Что ж, если пьяная, то последний час жизни хотя бы проведет навеселе. Аллертон положил ключи от автомобиля в карман и выключил торшер.
Обычная работа. Проблем не предвиделось.
В затылке простреливало, виски пульсировали, в горле першило.
Неуклюже забравшись в салон, Лайза захлопнула дверцу, положила голову на руль и зашипела от боли. Накатывала тошнота.
Черт бы подрал этого Гарри, эти чертовы бумаги и этих сволочей, ударивших сзади. Сколько она пролежала там, возле машины — минуту, пять, полчаса? Сумки нет, а с ней нет и документов, кредитных карточек и ключей от дома. Что за гребаный день? Запасной дубликат хранится у вахтера, без знания кода сигнализацию квартиру не вскрыть, но что с того? Все равно придется менять замок, перезаказывать карты, восстанавливать идентификатор личности. Хорошо, хоть ключи от машины успела вытащить до удара, иначе бы голосовала сейчас на обочине без денег, грязная, вся в крови. Ни один идиот не согласился бы подвести такую… Разве что пристрелить, что б не мучилась.
Какое-то время она
Перекресток зиял пустыми полосами и зловеще горел красным сигналом светофора. Темнели в домах окна, лениво лился желтоватый свет фонарей на ночной тротуар. Дорога через центр города займет не менее полутора часов — кому нужны эти регулировщики движения в ночное время суток, ведь на дворе никого? А вот если свернуть на окружающее Нордейл шоссе…
Равномерно и тихо работал двигатель. В ожидании переключения на зеленый Лайза поморщилась (нет, через центр она не поедет), и как только зловещий красный наконец погас, вывела Мираж на соседнюю улицу.
Сначала на Каннский проспект, а оттуда через спальный район на шестиполосную магистраль.
Шоссе H-6 огибало Нордейл по периметру — удобная кольцевая дорога с ответвлениями на Хааст, Ланвиль и Делвик. Фонарей почти нет, ближайшая заправка через девяносто километров. За окном мелькали низкорослые кусты, под колеса мерно утекали белесые прямоугольники разметки.
Лайза слушала успокаивающий гул двигателя, смотрела на темный горизонт и попеременно думала то о Гарри, то о необходимости визита к доктору, то об утерянных кредитках.
Кровь перестала течь по затылку, запеклась на шее; блузка прилипла, блузка от "Мано" — теперь не отстирать. Черт, сначала туфли, потом сумка, теперь еще и это. Едва ли эта ночь могла стать хуже.
За окном мелькнуло ответвление на Хааст — две правых полосы отделились и плавной дугой завернулись бетонным кольцом, превращаясь в новую дорогу, которая через полминуты растворилась в зеркале заднего вида.
Руки мелко подрагивали на руле, шуршал под колесами асфальт, мелькали по краю дороги приземистые столбики, свет фар заставлял отражатели на их верхушках поблескивать желтым.
Пульсация в висках постепенно утихала, ехать стало легче. Ночь, несущийся по шоссе одинокий Мираж и две широких полосы света, льющиеся на бесконечную ленту шоссе.
Хотелось ускориться. Хотелось поскорее попасть домой, принять таблетки и уснуть, чтобы утром позвонить сначала шефу, а потом в клинику. Нужно будет взять отгул, отлежаться, отпоить себя травяным чаем и понежиться в горячей ванной. Конечно, если доктор позволит, доктор, к которому нужно записаться на прием как можно раньше — сразу, как только проснется.
Домой.
Лайза покосилась на спидометр и приготовилась нажать на педаль газа, как внезапно почувствовала резкую боль между ребер. Сердце загрохотало так быстро и сильно, что, казалось, корпус начал ходить ходуном между рулем и сиденьем. Горло перехватил спазм.
Что за черт? Вместе с болью нахлынул страх — не хватало еще сдуться прямо в машине и влететь в межполосное ограждение или слететь в кювет.
Что это?! Что происходит? Неужели последствия недавнего удара?
Прислушиваясь к внутренним ощущениям, она оцепенело впилась глазами в дорогу.