Чичерин
Шрифт:
Борьба за защиту прав политических эмигрантов создала Чичерину большую популярность. И когда после февральской революции в Лондоне была образована Российская делегатская комиссия для содействия возвращению эмигрантов на родину, Чичерин вошел в нее как представитель социал-демократической группы в Англии.
Комиссия была невероятно разношерстной, она состояла из представителей всевозможных политических направлений. Возглавлял ее Кругляков, русский адвокат, присяжный поверенный Петроградского коммерческого суда, который раньше по заданию русского правительства поддерживал связи с английским военным министерством, координируя военные поставки в Россию.
Кругляков
Гавронский ответил коварным ударом, вышел из комиссии и клеветнически заявил, что она занимается тайной отправкой в Россию «преступных элементов».
Этого только и нужно было Временному правительству. Оно немедленно распорядилось прекратить выдачу виз политическим эмигрантам без согласия министерства иностранных дел и без заполнения опросных листов, которые тщательно просматривались военными властями.
Начались бесконечные визиты к Набокову, составление многочисленных протестов в адрес русского министерства иностранных дел. Чичерин энергично выступил и против попыток «фильтрации» эмигрантов по признаку «политической благонадежности». Набоков был вынужден встречаться с Чичериным, но он холодно выслушивал протесты и отказывал во всех просьбах, ссылаясь на распоряжения правительства.
Свою враждебность к революционерам этот чиновник открыто продемонстрировал после того, как И. Арманд попыталась выяснить возможности возвращения Ленина и других эмигрантов-большевиков из Швейцарии через Англию. Не без его вмешательства окончились неудачей попытки Чичерина получить на это разрешение у британского правительства.
И все же Чичерину и его помощникам из числа социал-демократов удалось сделать многое.
Его деятельность, особенно энергичная поддержка большевиков, привлекла внимание английской разведки. Для британского правительства он стал опасен. А меньшевики, как это ни странно, все еще продолжали считать его своим. Они даже рекомендовали Временному правительству по всем сложным вопросам, связанным с деятельностью русских за границей, обращаться к Чичерину. В августе Чичерин был телеграфно уведомлен, что на него возлагаются обязанности расследовать деятельность осведомителей заграничного бюро департамента полиции.
Так Временное правительство, само того не ведая, создало презабавный исторический парадокс. Сыщик царской полиции Селиванов, он же шпик Скотленд-Ярда, следил за Чичериным, а буржуазное Временное правительство поручило тому же Чичерину расследовать деятельность Селиванова. Телеграмма комиссара Временного правительства России Сватикова гласила: «Я уполномочиваю политических эмигрантов Чичерина и Клышко собрать официальные доказательства по делу бывшей русской правительственной политической секретной службы».
Клышко, встречавшийся со Сватиковым в Париже и рекомендовавший ему Чичерина, рассказал Георгию Васильевичу, что Временное правительство начало изучение материалов департамента полиции. В конечном итоге все это расследование оказалось блефом: бывшие царские шпики и охранники были взяты на службу новому правительству, и лишь немногие из них понесли наказание.
Однако внешне дело было поставлено на широкую ногу. Была создана чрезвычайная следственная комиссия, составлены
Расследование деятельности русской секретной службы не устраивало английские власти. Ведь это неизбежно должно было раскрыть связи русских агентов с британской полицией. Началась подготовка к изоляции ставшего опасным русского эмигранта Чичерина. Были изучены многочисленные досье, заново просмотрены донесении секретных агентов о его деятельности в Лондоне. В газете «Колл» была обнаружена статья, в которой русский революционер призывал «пролетариат любой страны продолжать борьбу против войны, невзирая на то, ослабляет она или нет чью бы то ни было военную мощь». Поступили сообщения о том, что Чичерин призывал английских рабочих к борьбе против войны. Оказалось, что он состоит членом коммунистического клуба. Выяснилось, что клуб был создай накануне 1848 года эмигрировавшими из Германии профессорами. Итак, немцы!.. Крючкотворы и провокаторы из Скотленд-Ярда состряпали «дело Чичерина».
7 августа 1917 года Чичерина арестовали. За русским эмигрантом-революционером с лязгом захлопнулась железная дверь Брикстонской тюрьмы.
Одиночка. Объявлен строгий режим: никаких свиданий до особого распоряжения, можно только писать и получат, по два письма в месяц. Все. Протесты строжайше запрещены.
Георгий Васильевич неутомимо шагает от стены к крепко запертой двери. Через окошечко падает тусклый спет. За окном чудом сохранившаяся ветряная мельница. Она словно нарочно поставлена здесь, чтобы напоминать о вольных просторах.
Вести все-таки проникают за тюремные стены. В письме с воли товарищи сообщают, что есть намерение обратиться к английскому правительству с просьбой о выдворении русского подданного Георгия Чичерина на родину. Вряд ли в этом откажут, в стране ширится кампания против его ареста. Имя Чичерина хорошо известно, он стольким помог, что его не могут забыть. Английские социалисты выступили за его освобождение, против преследований политических деятелей в Англии.
Для успокоения общественности власти распространяют слух, что Чичерин освобожден. Его английские друзья делают запрос в палате лордов, и вскоре в газете «Колл» появляется краткое сообщение. «Из ответа лорда Керзона можно сделать вывод, что сообщение об освобождении Чичерина ложно».
Борьба продолжается.
Итак, ему предлагают возвратиться на родину. Георгий Васильевич долго обдумывает ответ. Слов нет, свобода прекрасна. Но надо бороться за политические права, за революцию, которой он служит. В этой борьбе нет компромиссов. Друзьям он пишет: «Я самым решительным образом настаиваю, чтобы никто не просил для меня замены тюрьмы выдворением на родину. Я уже много лет специально занимался борьбой за права иностранцев (в Штутгарте в 1907 году я своим вмешательством сорвал поправку, допускающую высылку по приговору суда), буду бороться в будущем и когда-нибудь сосчитаюсь с этими идиотами, заварившими нынешнюю кашу. Альтернатива тюрьмы или выдворения на родину есть замаскированная депортация. Я никоим образом не могу допустить, чтобы моя организация или мои друзья поддерживали это для меня, и буду смотреть на это как на враждебный шаг против меня».