ЧИХНЁШЬ В ВОСКРЕСЕНЬЕ...

Нортон Андрэ

Фредерика, с тревогой глядя в лицо миссис Саттон. подумала на мгновение, что та не выдержит напряжения. Но миссис Саттон, хоть и с огромным усилием, но расправила плечи. Однако когда пожилая женщина по­вернулась лицом к Тэйну, её лицо как-то по-новому избороздили морщины старости, боли и шока.

Начальник полиции принял деловой вид, последовали быстрые вопросы, один за другим. Их прервало только появление доктора Скотта.

Фредерика просто и спокойно изложила, что делала с того момента, как в половине третьего вышла из дома вместе с Питером,

закончив тем, как час назад обнаружи­ла тело.

Тэйна особенно заинтересовало то, что она, уходя, закрыла все двери на замок.

— Зачем? — спросил он.

— Не знаю точно. Я так всегда делаю в Нью-Йорке; наверное, просто привычка сказалась. К тому же... — она поколебалась и продолжила чуть медленнее, — так много людей приходят сюда и уходят, и я подумала... ну... магазин не мой, но я за него отвечаю.

Это как будто удовлетворило Тэйна, и он повернулся к Питеру.

— Вы видели, как Фредерика закрывала двери. Вам не показалось это странным?

— Между прочим, я этого не видел. Я позвал Фредерику от калитки, потому что увидел, что она готова и ждёт меня у двери. И она сразу подошла ко мне. Но я не считаю странным со стороны горожанки, которая отвеча­ет за чей-то дом, закрывать его, когда собирается надолго уходить.

Неожиданно Тэйн повернулся к Джеймсу Брюстеру, который после полученной отповеди отошёл к окну и стоял спиной ко всем в позе детской обиды.

— Маргарет сказала, что попросила вас сегодня поис­кать Кэтрин. Когда это было и пошли ли вы искать?

Брюстер повернулся, и на его красивом тяжёлом лице появилось чуть ли не безумное выражение.

— Я отказываюсь отвечать на ваши вопросы. Я адвокат и знаю закон, даже если эти глупцы о нём и не подозре­вают, — и он снова повернулся к окну.

— Не обращайте на него внимания, — мягко прогово­рила миссис Саттон. — Вы, конечно, понимаете, что он тяжело переносит удар... — Джеймс Брюстер собрался было что-то сказать, но, увидев её лицо, не стал. Она медленно продолжала: — Я уверена, мы все хотим по­мочь, и считаю, что правдивые ответы — самое меньшее, что мы можем вам дать, Тэйн. Джеймс пришёл на ярмар­ку перед самым ужином. Он искал Кэтрин, и мы согласились, что неплохо бы поискать её на Ферме и в окрестностях. Видите ли... — она помолчала, — иногда в плохом настроении она принимала какой-то наркотик и в таком состоянии часто уходила... Мы оба знали это и поэтому встревожились.

При этих словах Джеймс снова повернулся и посмот­рел на миссис Саттон.

— Неужели, Маргарет, вы хотите, чтобы весь город знал об этом? Как... как вы можете?

— Простите, Джеймс. Я думаю, Тэйн и так это знал, и не надо скрывать ничего, что может помочь. Чем скорее мы сделаем всё необходимое, тем быстрее и кончим.

— Спасибо, миссис Саттон. Вы мне очень помогли. Очень. Прошу простить меня, я задам вам ещё только один вопрос. Где были и где находятся сейчас остальные члены вашей семьи?

— Роджер и Филиппина ушли рано утром и, должно быть, вернулись, когда мы все были на ужине. Вернув­шись домой, я

их не видела и решила, что они уже легли. После целого дня сбора трав они сильно устают. Я с ними не разговаривала. Слышала, как пришла Марджи. Это было примерно в десять, Марта?

— Точно не знаю. Примерно, — голос миссис Хартвел прозвучал довольно раздражённо. Фредерика, несколько раз встречавшаяся с «Ма» Марджи, подумала, что та просто наслаждается происходящим. Даже сейчас она не могла скрыть приятного возбуждения. Это не просто пикантная новость для городских сплетниц. Толстые руки женщины беспокойно ёрзали на коленях, а когда она говорила, то голодно вытягивала губы.

Именно в этот момент послышались звуки машины врача, а чуть позже он и сам неслышно вошёл в комнату. Человек средних лет, чуть полноватый, с наружностью типичного семейного врача.

— Добрый вечер всем, — входя, он с отсутствующим видом слегка кивнул. Потом повернулся к Тэйну. — Вы меня звали? Где...

— Снаружи, — ответил Тэйн. — Идёмте... и вы, Мохан, если не возражаете.

Джеймс Брюстер наконец-то прервал изучение темно­ты за окном.

— Может, пойдёт и кто-нибудь из членов семьи? — неожиданно спросил он.

— Нет, я думаю, в этом нет необходимости, — ответил доктор Скотт мягким успокоительным голосом профес­сионального врача. — Оставайтесь здесь, мы вскоре вернёмся.

После ухода мужчин Фредерика не знала, что сказать миссис Саттон и миссис Хартвел, и все сидели молча. Миссис Саттон, казалось, забыла о присутствии осталь­ных. Миссис Хартвел нервно ёрзала, и Фредерике начало уже казаться, что «вскоре» доктора растянулась очень надолго, когда хлопнула дверь и вошли все трое.

Доктор Скотт откашлялся. Потом быстро взглянул на миссис Саттон и сказал:

— Мы решили провести вскрытие, Маргарет... Мне жаль, дорогая, ужасно жаль... но... гм... определённые симптомы не позволяют определить точную причину смерти.

Миссис Саттон крепко сжала руки, но ответила спо­койно:

— Конечно, Тед, если это необходимо. Я уверена, иначе вы бы не стали на этом настаивать.

Появился один из полицейских Тэйна и незаметно вышел в сад. Все одновременно, словно по сигналу, встали, и тут миссис Хартвел неожиданно спросила:

— Можно мне остаться с вами, Фредерика? Я уверена, Маргарет меня отпустит, а вам не захочется быть одной. Я с радостью.

— Вы очень добры, миссис Хартвел, — быстро ответи­ла Фредерика, — но я хочу побыть одна. Полицейский за дверью и...

— Понимаю, — в голосе миссис Хартвел прозвучали обычные капризные обиженные нотки. Какой получился бы рассказ для следующей встречи женского церковного совета — ночь ужаса! Все видели, что на самом деле миссис Хартвел вовсе не понятно, но Фредерика слишком устала, чтобы думать об этом.

Фредерика вышла и постояла за дверью. Небо на горизонте осветилось первыми признаками рассвета. Проснулась какая-то птица и объявила об этом всему миру; Фредерика была благодарна ей за бодрую ноту. Питер задержался.