ЧИХНЁШЬ В ВОСКРЕСЕНЬЕ...

Нортон Андрэ

Они вместе молча вошли в дом. Питер направился прямо в кабинет к телефону, а Фредерика — на кухню, где, как во сне, налила воды в кофеварку.

Когда кофе забулькал, а Питер пришёл на кухню, они сели и в полной тишине закурили. Тишина так угнетала, что Фредерика почувствовала непреодолимое стремление заговорить. Сдавленным голосом она сказала:

— Не расскажете ли немного о ней... Питер быстро повернулся к ней.

— О Кэтрин? Конечно. Я сам о ней думал. Почему-то меня её смерть не удивила... так что могу думать и вслух.

— Пожалуйста.

—

Ну, это всё сплетни, хотя, вероятно, и точные. Она иышла замуж молодой, провела замужем два года, потом развелась и все свои деньги вложила в роскошный, с мраморными стенами, косметический кабинет на Парк Авеню. Деньги у неё быстро кончились, — он помолчал и продолжил медленнее. — Говорят даже, что в отчаян­ных попытках спастись она начала продавать клиентам наркотики и пристрастилась к ним сама. На какое-то время бизнес пошёл лучше, но всё закончилось посеще­нием полиции. А теперь она ищет... вернее, искала... богатого мужчину и спокойной жизни.

— Тот полный смуглый мужчина, которого я с ней видела в гостинице в прошлую субботу... он ... я хочу сказать, это он и есть?

— Джеймс Брюстер. Да. Адвокат семьи, работает в Ворчестере, но уикэнды проводит здесь. У него тут квар­тира. Идёт слух... вернее, шёл... что она наметила его в мужья номер два, а он, хотя и привлечённый её змеиным очарованием, сумел оказать сопротивление. У него боль­шой опыт в обращении с женщинами, и он слишком долго живёт холостяком и знает, как сопротивляться. К тому же он богат, а она нет, что осложняет ситуацию...

Разве Саттоны не богаты?

— Сейчас справляются, но старик умер во время депрессии, оставив миссис Саттон лишь небольшую стра­ховку. Она покрыла долги, но на большее не хватило. Однако у Маргарет Саттон хватило ума подняться. Она организовала эту травяную ферму, которая теперь сла­вится по всей округе. Продаёт травы в пакетах вместе с рецептами и всем прочим необходимым. А потом появилась Филиппина и открыла так называемую лабораторию.

— Понятно. Кажется, Филиппина — её главная опора.

— Да. Старая миссис Хартвел ведёт бумаги, а Марджи, как вы, несомненно, знаете, очень энергично действует в лаборатории. Все занимаются тяжёлой работой, Кэтрин разыгрывает разочарованную кинозвезду, а её брат Рорджер прячет от дневного света своё изуродованное лицо.

— Должно быть, трудная жизнь.

— Да — по-своему. Но люди ко всему привыкают. Однако... учитывая, что сейчас произошло, я, возможно, неправ. Не ко всему.

Он замолчал и встал, услышав звуки подъезжающей машины. Потом негромко сказал:

— Разговор мне помог. Спасибо.

Несколько секунд спустя послышались быстрые шаги Тэйна Кэри, хлопнула дверь, и он, как обвинитель, появился перед ними.

— В чём дело, Мохан? — спросил он.

— Пророчество Марджи подтвердилось. Кэтрин Клей мертва, лежит в гамаке Фредерики. Пошли со мной. Вы останетесь здесь, — резко добавил он, повернувшись к Фредерике. Но зря потратил слова. У неё и так не было ни малейшего желания идти.

Мужчины вышли из дома через

заднюю дверь, а Фре­дерика сидела на кухне и слушала самые обыденные звуки закипающего кофе. Прежде чем Питер и Тэйн вернулись, подъехала и резко затормозила ещё одна ма­шина. Фредерика хотела встать и подойти к двери, но не могла заставить себя двигаться. Вскоре послышались голоса, и через переднюю дверь без всяких церемоний вошли миссис Саттон, миссис Хартвел и Джеймс Брюстер.

Всю жизнь будет помнить Фредерика события этого вечера, но помнить урывками, словно сцена то освеща­лась вспышками яркого света, то снова поглощалась ночной тьмой.

Из сада вернулись мужчины, в маленьком доме они казались слишком большими и неуклюжими. Миссис Саттон усадили в кресло в гостиной. Фредерика налила всем кофе. И всё время, как оркестровый аккомпане­мент, слышались нетерпеливые требования Джеймса Брюстера. Он стоял спиной к каминной решётке, держа в руках чашку, и Фредерика заметила густые тёмные волосы на его больших руках; они, как гусеницы, взбира­лись по каждому пальцу. Он походил на недовольного медведя и рычал на всех. А что он говорил? Всё время одно и то же. «Мы должны держать это в тайне, пока... « Пока что? «Нужно защитить доброе имя семьи». Фреде­рика чувствовала, что ненавидит этого человека-зверя. И хочет, чтобы кто-нибудь заставил его замолчать.

Тут кто-то так и поступил. Голос власти. Тэйн Кэри негромко сказал:

— Я послал за доктором Скоттом, и пока он не пришёл и не взглянул на неё... мы не знаем причины смерти. И пока мы ждём, я бы хотел задать несколько обычных вопросов. Вы выдержите это, миссис Саттон?

Маргарет Саттон наклонилась в кресле.

— Значит, это правда, — сказал она. — О, я так боялась. А когда она сегодня не пришла, я забеспокои­лась... и попросила Джеймса поискать её...

— Послушайте, Кэри, всё это не нужно. Нам не нужны полицейские методы... Моя бедная Маргарет...

— Простите, Брюстер, но я тут распоряжаюсь и посту­паю, как сочту нужным. Боюсь, вам придётся разрешить мне заняться моей работой.

— Не вижу никакой работы. Я вообще не понимаю, зачем вы здесь. Мохану следовало немедленно вызвать доктора Скотта, — мрачно пробурчал Джеймс.

Тэйн Кэри смотрел на Брюстера, пока тот не отвер­нулся с видом отвращения.

— Вы адвокат, — ответил наконец Кэри. — И понима­ете, что должны быть приняты должные меры в случае такой неожиданной и необъяснимой смерти.

— Меры? — переспросил Брюстер. — Хорошо, вы вынуждаете меня сказать это. Вы, как и я, знаете, что будет проведено расследование. И поли­ция должна собрать необходимые сведения.

— О Боже! —- тихо прошептала миссис Саттон. Это был почти вздох, но Кэри сразу повернулся к ней.

— Простите, простите за всё это. И, кстати, вам вовсе не обязательно тут оставаться, я сам приду завтра к вам, если нужно...

— О, нет! Всё в порядке, Тэйн. Я хочу быть здесь с ней. Она была... понимаете, она была так больна. Никто не мог помочь ей, даже я.