Чинди
Шрифт:
— Невозможно дать ответ с уверенностью. Но интервалы между запусками совпадают с интервалами «посадок». Создается впечатление, что «бутылки» поступают на борт, обрабатываются там определенным образом, возможно, совершенствуются, а затем сбрасываются наружу .
— Для чего? Что они делают?
— Да. Вот это действительно законный вопрос, не так ли?
— А не скажешь, куда они направляются?
— Пока они даже не поднимаются с орбиты. Когда они сделают это, я попытаюсь оценить их курс .
Билл был верен своему слову. Он «вернулся»
— Большинство остается приблизительно в плоскости солнечной системы, — сообщил он. — Но, кажется, до сих пор никакого определенного места назначения у них нет .
— Ты прослеживал их внутри солнечной системы.
— Разумеется .
— А что на внешней стороне?
— В этом нет никакого смысла, Хатч. Эти объекты до того малы, что вряд ли могут обладать качествами сверхсветовых кораблей .
— Шаттл в Убежище вполне мог быть сверхсветовым.
— Шаттл в Убежище гораздо больше. И вообще — я в этом сомневаюсь .
— И все же, пожалуйста, сделай такое допущение и проверь межзвездные направления.
— Именно этим я сейчас и занят .
— И что ты обнаружил?
— Сходные промахи .
— Что?
— Сходные промахи. Все три «бутылки» как будто бы держат курс к ближайшим звездам. Но в каждом случае цель выбрана «неточно». Они собираются «промахнуться». С очень маленьким отклонением, но обязательно промахнутся .
— Ты хочешь сказать, что они собираются на «задворки» системы?
— Да. С отклонением в несколько сотен астрономических единиц .
Чинди запустил новые «бутылки», и через несколько дней они удалились за пределы чувствительности сенсоров. Тем временем на «Мемфис» от исследователей с борта чинди шел непрерывный поток информации. Перед Хатч и Ником сменялись изображения сверкающих башен и удивительной каменной резьбы, экзотических гаваней и мертвых городов, жилищ, примостившихся на вершинах скал и раскинувшихся на великолепных морских побережьях. Они увидели полузатопленный храм и обелиск, упрямо охранявший пустынные развалины.
Изредка появлялось кое-что, представлявшее скорее научный интерес: объект величиной с планету, который выглядел, по мнению Билла, наподобие элементарной частицы; звезда, поглощаемая черной дырой; пульсар, бешено вращающийся вокруг собственной оси — порядка тридцати оборотов в секунду.
Но гораздо большее число записей, хранившихся на чинди , касалось различных цивилизаций, и основная их часть оказалась погибшими. Это было столь обычно, что землянам очень легко удалось бы вообразить: они следят за археологической экспедицией, которая случайно забрела не туда. Согласно широко распространенному мнению, бытовавшему
Аликс заметила, что если бы удалось найти способ определить принцип распространения звездной сети, своего рода центром которой, как представлялось, был чинди , то в конце концов появилась бы возможность провести вполне обоснованную оценку количества «живых» цивилизаций, существующих в тот или иной момент времени.
Билл сообщил о входном запросе с «Лонгворта».
Большой грузовой корабль на время передачи (около восемнадцати минут) в одну сторону был для всех «закрыт». По этой причине связь в режиме диалога следовало вести в расчете на получение ответа с задержкой во времени, в лучшем случае получасовой. Это обстоятельство требовало очень плотной «упаковки» высказываемых соображений, и при этом следовало избегать перегрузки диалога явно пустыми фразами.
Большинство сотрудников Академии, которых Хатч доводилось перевозить по рукаву галактики, были профессионалами, специалистами и, как правило, гораздо больше интересовались своими исследованиями, чем обхаживанием собственного самолюбия. Опыт научил ее, что те, кто настаивает на том, чтобы другие признавали их выдающиеся способности, обычно ничем не блистают. Они неминуемо или становились неудачниками, или демонстрировали заурядность.
Морис Могамбо был исключением. В его случае самолюбие и талант казались монументальными. И хотя его главной сферой была физика, за ним закреплялась и репутация ведущего теоретика в области эволюции цивилизаций. Однажды Хатч слушала его дискуссию о воздействии лунных систем на культурное и интеллектуальное развитие. Могамбо подкреплял свои утверждения множеством необыкновенных и неоспоримых доводов. Он завоевал аудиторию и в итоге сорвал бурные аплодисменты. Позже она узнала, что именно так он подрабатывал, учась в университете, — как комик в местном ночном клубе.
Хотя при личном общении, один на один, он бывал весьма надоедливым и скучным. Он скорее читал лекцию, нежели вел беседу. И всегда ожидал должного к себе уважения. И непременно создавал впечатление, что вещает с недосягаемой вершины, а всем до единого полагалось слушать его с чрезвычайным вниманием. Пару раз он случайно оказывался в списке пассажиров Хатч, и, когда путешественники заводили пустые разговоры, коротая время до дома, Могамбо очень быстро и с радостью сходился с ними.
Теперь он глядел на нее с экрана, мило улыбаясь.
— Хатч, расскажи мне об этом внеземном корабле. И об Убежище. Что происходит? Как обстоят дела?
Она быстро переговорила с Джорджем и объяснила ему, что не может ни с того ни с сего отказаться от сотрудничества. Джордж громогласно ворчал и в результате дал благословение.
Хатч предоставила Могамбо изображения и Убежища, и чинди . Но решила не вдаваться в подробности насчет того, что именно они нашли внутри корабля-гиганта.
— Множество коридоров и комнат. Чаще всего пустых. Масса автоматизированного оборудования. И, похоже, здесь существует небольшая выставка артефактов.