Числа
Шрифт:
– Степа, это не базар, - спокойно сказал Лебедкин.
– Надо было заранее думать, во что играешь. Сам видишь, какие колеса закрутились.
– Лебедкин, ну ты понимаешь, что денег нет?
– Степ, ты голову включи и подумай, что будет. Я про твои проблемы все знаю. Но только деньги тебе все равно придется найти.
– А если не найду?
– Будем рассматривать как финансовый терроризм. Ты меморандум о намерениях подписывал? Подписывал. Значит, будем брать на арбитраж.
Степа поднялся на ноги, и пальцы его свободной
– Это как? Убьете?
– спросил он, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и насмешливо.
– Убивать не будем, не абреки. Но ты ведь понимаешь, что прихватить тебя можно по целому ряду статей. Хочешь, сам номер выбери, какой тебе больше нравится. Перечислить?
– Ты эти свои номера будешь пингвинам в цирке показывать, - разозлился Степа.
– Ты в каком веке живешь, Лебедкин? Что у меня, адвокатов нет? Ну посижу неделю, две максимум. И выйду. Тебе легче станет?
– Не, Степа. Для тебя это не вариант. В камеру тебе попадать не стоит.
– Почему это?
– Ну ты чего, Степ. Такие вопросы задаешь. Пушкина не читал?
– При чем тут Пушкин?
– А при том, что это по паспорту ты Степа. А по распоняткам ты Татьяна. Типа русская душою.
– Чего?
– Забыл? Не ссы, люди напомнят. Мы в privacy [43] не лезем - то, что ты осла ебал, твое личное дело. Но вот то, что ты при этом Татьяной согласился побыть, - это, извини, уже нет.
– Это как понимать?
– А так, что будешь теперь Пикачу. Как Сракандаев и обещал.
43
«Частная жизнь.»
– Кому?
– Тебе. В клубе «Перекресток». Зачем он, по-твоему, «Татьяна» кричал, когда ты его в жопу пялил? Ослик тебя на двойные вилы брал, а ты и не понял, глупый.
– Подожди-подожди, - сказал Степа, опускаясь на диван.
– Ты про что?
– Про это, Степа, про это. Здесь ты главный покемон, а на зоне будешь пидор гейный. Сразу, как кассету спустим. Такая вот энциклопедия русской жизни. Ты ее за неделю до дыр зачитаешь, обещаю. А сидеть, кстати, не меньше года будешь. Такие в этой стране понятия, и никто их пока не отменял. Понял, нет?
Волшебные слова, которые кидал в трубку Лебедкин, обдавали страшной ледяной силой. А то, что он знал даже про покемонов, было непереносимо. Степа почувствовал, как где-то под ложечкой заработал небольшой, но мощный холодильник.
– Как не понять, - ответил он и принял еще водки. Она так и стекла по полированному боку этого холодильника - в душу не попало ни капли.
– Ну наконец. А я уже волноваться стал за твою голову. Это ж твой хлеб, Степ. Основы высшего менеджмента.
Степа издал непроизвольный физиологический звук - что-то между икотой и всхлипыванием.
– Вот именно, - ответил Лебедкин.
– Ну так что, будем дополнение
– Так обойдемся, - сказал Степа, наливая себе новую стопку.
– Как скажешь. Пошустри по комьюнити, возьми корпоративный кредит, ну ты понял. Крутанись, не мне тебя учить. И не обижайся. Я тебя всем сердцем люблю, ты в курсе. Жизнь тебе лично спас. Только сделать ну ничего нельзя. Как говорил Платон, Аристотель мне друг, но деньги нужнее, хе-хе-хе-хе… Не для себя стараюсь. Ты хоть знаешь, сколько людей в цепочке?
Степа вспомнил, что недавно, совсем в другой вселенной, уже слышал эту фразу.
– Знаю, - сказал он.
– Вся страна.
– Это раньше была вся страна. А теперь весь свободный мир, понял, нет? И несвободный тоже.
– Понял, понял. Классная у тебя работа, Лебедкин. Пришел, увидел, победил.
– Это раньше было - пришел, увидел, победил, - хохотнул Лебедкин.
– А теперь знаешь как? Выебал, убил, закопал, раскопал и опять выебал. Темп жизни совсем другой. Главное - не отстать. Так что давай, холодный душ и к станку. И чтоб деньги сегодня пошли.
Степа послушно поплелся в душ. Минут пять он стоял под холодной струей, приходя в себя. Когда холод стал нестерпимым, он понял, что сейчас сделает. Это было так просто. И сразу решало все проблемы. Раньше, правда, он считал, что это недостойный выход, и так поступают только слабые люди.
«Что ж, - подумал он, - выходит, и я просто слабый человек».
Удивительно было, до чего легко оказалось принять это решение, представлявшееся когда-то таким непостижимо-жутким. Ничего жуткого в нем на самом деле не было - просто выход из ситуации, хотя и довольно грустный… Но сначала следовало уладить несколько мелких дел.
Во-первых, хотелось окончательно разобраться с числами. Хоть это уже не играло никакой роли, почему-то не давала покоя мысль, которая пришла в голову сразу после удара молнии над дзенским садом камней - записать число «34» двоичным кодом.
Вернувшись в комнату, он сел за стол и взял в руку карандаш. Как это делается, он помнил с института. Тридцать четыре получалось из двух в первой степени плюс два в пятой. Коэффициенты при всех остальных степенях, от нулевой до четвертой, были равны нулю. Эти коэффициенты следовало записать справа налево. Результат был таким:
100010
Степа сразу понял, что у него получилась еще одна гексаграмма «Книги Перемен». Это становилось интересным. Он набрал номер Простислава.
– Але, Простислав? Срочно консультация нужна. Что это такое - вторая и шестая линии сплошные, а все остальные - прерывистые?
– Ошибки молодости, - ответил Простислав.
– Что - ошибки молодости?
– Гексаграмма такая - ошибки молодости. Номер четыре. Мын по-китайски. Другой перевод - недоразвитость…