Чистильщик
Шрифт:
Выяснилось довольно быстро – Витька в компании двух герлиц схватил мотор. Из чего, после недолгого анализа оперативной информации, а именно – отсутствия дома предков и загула братца, следовало, что Коренев отбыл именно в сторону дома. Конечно, существовали и другие вариации, но маловероятно, чтобы Витька променял фак-сейшн в своей огромной, как аэродром, пустой квартире на что-либо подобное в какой-нибудь общаге или хрущовке. Тем паче, вспоминая предыдущие загулы у Витьки на квартире, Крысолов легко припомнил любимое сибаритское развлечение Коренева – долгое отмокание (и не только отмокание) в огромной (два с половиной на два) ванне.
Исходя
Девочка Наташа нежно терлась носом о его скулу, и Крысолов старался отвечать соответственно, но что-то мешало ему сейчас быть адекватным. И, лишь миновав Дворцовую площадь, он понял – что. И тотчас же, внешне задеревенев, чем расстроил девочку Наташу, внутренне расслабился. Почувствовал Запах Жертвы – пьянящий и шокирующий одновременно. И этот запах был запахом его друга – Витьки Коренева. Под рукой не было ни единого из спецсредств – ни тебе эликсира Горячего Дыхания, ни Звездного Эликсира. Приходилось готовиться к бою лишь за счет внутренней концентрации.
Под тонкой курткой взбугрились мышцы, и девочка Наташа восприняла это, как реакцию на свои осторожные ласки, стала смелее. Сама того не понимая, дразня внутреннего похотливого зверя в Крысолове, она помогала ему зарядиться взрывной энергией. Чуть подавшись вперед, Крысолов хрипло попросил таксиста:
– Шеф, давай быстрее. Плачу вдвое. Если что – штраф за мой счет.
Шофер понятливо – ему так казалось – кивнул и притопил педаль газа. Девочка Наташа решила, что такая спешка из-за нее, что Крысолову не терпится добраться до кровати, чтобы предаться с нею ласкам, и стала активнее ластиться к нему. А профессиональный боевик-аномал бесстыдно черпал из нее жар и силу, моля лишь об одном – чтобы не опоздать.
Он успел. Витькино такси еще только отъезжало от подъезда дома, как Крысолов, едва его такси остановилось, швырнул на колени таксисту два смятых червонца и пулей вылетел из потертого салона «Волги». Он успевал, и потому его тело пело, подобно натянутой струне. Словно реактивный снаряд, ворвался он в подъезд, смел на ходу окаменевших девиц и перехватил окаменевшую лапу с отточенными ногтями-кинжалами буквально в пяти миллиметрах от Витькиного горла. Коренев полусидел-полулежал на ступеньках, и тема была бы почти завершена, не появись добрый ангел. Крысолов – смешное имя для ангела.
Девица-аномал пронзительно вскрикнула, попыталась стряхнуть внезапную помеху с правой руки, вцепиться Крысолову в лицо когтями левой, но он был и сильнее, и быстрее. И главное – на него работали опыт и тренаж. Хлещущий удар запястьем по предплечью левой руки квазивампирицы, локтем той же руки плашмя – оглушающий удар – в нос, запястьем все той же руки еще один хлещущий уже в шею: сбить дыхание. Захват за шею, разворот, излом локтя – ох, где ты, классический икке? – и завершающий досыл ребром ладони по пригнутой шее. Хруст позвонков. Не расслабляться, повторить добивание – знаем мы живучесть аномалов, самого пару раз уже убивали наповал. Вот теперь аллес. И тонкий визг за спиной. Девочка Наташа – и надо же тебе было оказаться такой шустрой!
Никаких разборов с милицией не последовало – поднявшись в квартиру Витьки, Крысолов позвонил в тревожную службу Синдиката, а потом доходчиво разъяснил девицам, что они ничего не сумеют объяснить ментам и в результате
А потом, когда они вдвоем с Крысоловом уселись на кухне, что дала бы по метражу фору иной нынешней гостиной, за бутылкой водки, Витька пытливо поглядел на друга. И неожиданно спросил:
– Слушай, Серега, не перебивай только. Я все видел – и как эта лярва двигалась, и как она нападала. Ну, не движения видел, а смазанные линии. Но ты-то двигался быстрее. И не заливай про спецназ ГРУ. Кто ты такой?
Уборка квартиры заставила обеих сестер изрядно почихать. «Проклятье! – подумала Мирдза. – Чтоб ему пылесос купить! Так ведь нет же». Закончив с привычным уже ритуалом обустройства на новом месте, Мирдза и Марта немного передохнули, а потом, изучив список ближайших магазинов, оставленный какой-то доброй душой под корпусом архаичного телефонного аппарата с дисковым номеронабирателем, решили отправиться в универсам «Таллинский».
У этой двухкомнатной квартиры было одно преимущество – с каждой площадки были выходы на две лестницы. Уж непонятно было, какая из них черная, а какая – парадная, ибо обе были узкими, темными и заплеванными. Был еще и лифт, но им сестры не пользовались – и по обоюдной договоренности, и просто из брезгливости: стоило только сунуть туда нос, чтобы надолго получить аллергию на все советско-российские лифты, поскольку коктейль из запахов человеческой, кошачьей и собачьей мочи отбивал всякое желание пользоваться этим агрегатом.
Спустившись с третьего – точнее, со второго с половиной этажа, ибо эта конструкция дома была несколько шизофренической и на каждый лестничный пролет приходилось по жилому этажу, сестры сели в машину. На сей раз это был потертый, но крепкий и вполне жизнеспособный «Ниссан Пэтрол» с форсированным двигателем. Старую машину пришлось бросить на въезде в Питер, где-то в районе Колпино. Иной раз Мирдза сама удивлялась той легкости, с которой она, следуя инструкциям Вадима, бросала машины, документы, выправляла новые, набив себе руку выводить закорючки, не хуже иного писаря начала века. Чистые бланки паспортов, водительских удостоверений, спецпропусков – и так далее, и так далее. В иные моменты она начинала чувствовать себя так, как, должно быть, чувствовал себя Вадим – человек без настоящего имени, дома. Даже лица. Глобальное никто. И ее злило, что ей это начинает нравиться, что это нравится Марте – вездесущесть и незаметность.
Правда, Марта в последнюю пору почувствовала недомогание, лицо распухло, зудела и трескалась кожа, ныли лицевые кости. Мирдзу это встревожило, но не сильно – об этом предупреждал Вадим, да и вряд ли с такой физиономией девчонка найдет большие приключения на свою задницу. Все чуть спокойней. Как это называл Вадим – метаморфный цикл, наступающий с половым созреванием? Может быть. У самой Мирдзы все это прошло глаже и почти незаметно, лет в четырнадцать. Второй раз было… Ну да ладно. Не суть.