Чистильщик
Шрифт:
– Дата интересная, – я неопределенно пожал плечами. – Откуда, кстати, у тебя этот еженедельник?
– У дяди Бори в кабинете нашел, – пояснил Славик. – Он в тот день притащил в офис пластиковую литровую бутылку, закрученную пробкой, и попросил меня пристроить ее на экспертизу – дактилоскопировать… Ну, знаешь, он ведь такой неряшливый… – Славик осекся и поправился после некоторой паузы: – Такой… невнимательный был. Так вот – его рубашка и пиджак были в какой-то параше – будто на свалке ковырялся. А сам весь сиял, как медный тазик…
– Что было
– Да хреновина какая-то… – Славик пожал плечами. – Там на донышке-то и было всего. Короче – водка пополам с водой…
– Ну! – я чуть не подпрыгнул. – Вот так ни фуя себе! Славик заинтересованно посмотрел на меня и продолжил:
– На следующий день я обшарил его кабинет и обнаружил еженедельник… ну, естественно, прочитал все там, ага… Так вот, это «мэр. мусор. – в 17.00» меня заинтриговало…
– Мэрская мусорка, – произнес я. – Ну-ну…
– Поехал я туда, припрятал машину неподалеку от резиденции мэра и задами-задами обошел все вокруг… И что ты думаешь? Неподалеку от мусорных контейнеров, что за хозяйственным двором мэрского особняка, обнаружил я небольшую лужицу недавно свернувшейся крови. Я ее – в пакетик и сиганул оттуда. Прошвырнулся к тому месту, где Гольдмана якобы сбила машина, отковырял с асфальта фрагмент засохшей крови – опять в пакетик… И в лабораторию…
– Слушай, а там, в лаборатории, никто ничего не заподозрил? – поинтересовался я.
– Да это детали! – обиделся Славик. – Там у меня все повязано – зря, что ли, в чекистах столько лет хаживал… Так что ты думаешь по поводу принадлежности этих двух проб?
– Грохнули его, короче, возле свалки… то бишь мусорки у мэрского дома, – выдал я, лишив Славика лавров победителя. – Это ежу понятно. Дальше давай.
– Ох ты, понятливый наш, – разочарованно вздохнул Славик. – Че ж такой понятливый – а все в бегах? Ну-ну, ладно… Правильно мыслишь – кровь и там и там – Гольдманова. Грохнули его у мусорки, отвезли на шоссе и устроили инсценировку катастрофы – надо вам сказать, коллега, очень грубую инсценировку. Тем не менее всех это устроило – никто возмущаться не стал… Хотя…
– Что там насчет пальчиков? – нетерпеливо перебил я.
– Там четыре разновидности наиболее свежих отпечатков. В ИЦ нашего УВД ни один из них не проходит – то есть уголовниками тут и не пахнет. Я было уже бросил это дело, но тут дернул меня черт поковыряться в наших фээсбэшных архивах… Деньги, коллега, в наше время могут все, так вот – нашел досье одно. Папиллярные линии практически совпадают, только у тех, что на бутылке, – линейная деформация узора перекрестным контуром…
– А по-русски? – уточнил я. – Чего и где деформация?
– У этого типа в настоящий момент на указательном пальце правой руки – прямо на подушечке – должен быть крестообразный шрам. А когда он молотил на нас – не было этого.
– Сексот? – знающе бросил я.
– Да ну – какой сексот! – Славик пренебрежительно поморщился. – Так, информатор из ближнего круга областного ЦК компартии. Сексотов у нас берегут –
– На чем спалили? – не понял я.
– Ну – малолетку он отпользовал как-то на гулянке. Она пьяна была – ничего не соображала. А там кто-то из наших был – вот и… А сейчас он может спокойно дышать – лет-то сколько прошло! Вот и дышит, сволота, во все легкие.
– Где ж это он дышит так? – с любопытством подыграл я.
– А попробуй догадайся с трех раз! – лукаво и чуть напыщенно заявил Слава.
– Ты, Слава, с возрастом портишься, – сожалеюще констатировал я. – Считаешь себя минимум светилом аналитики, а остальных – дегенератами… Полагаю, что этот ваш бывший сексот…
– Информатор, – поправил Слава, слегка обидевшись за «светило».
– Ну, он стучал вам в свое время? – уточнил я.
– Как отбойный молоток, – подтвердил Слава.
– Значит, один хер – сексот, – упрямо заявил я. – Вот этот ваш отбойный молоток в настоящее время обретается где-нибудь поблизости от губернатора… Возможно, в самом ближайшем окружении… Попал?
Слава накуксился и с минуту поджимал губы, качая головой. Затем недовольно хмыкнул и поинтересовался:
– Слушай, а ты где побывал до встречи со мной? И если уж все знаешь – зачем тут комедию ломать?
– Да нигде я не побывал, – возразил я. – И ничего не знаю – брякнул наобум. Видишь ли, Ольга – моя подружка, которую кто-то приговорил, имела несчастье быть губернаторовой женой. Вот отсюда и пляшу. Не более того.
– Ясно, – недоверчиво сказал Слава. – Тогда, умник ты наш, может, скажешь, какого рожна Гольдман поперся на мэрскую мусорку вторично? Когда его грохнули возле мусорки, он наверняка чего-то там искал. Одна бутылка его не удовлетворила, судя по всему.
– Полагаю, что он искал там пластмассовую воронку, через которую эти дяди меня поили, – выдал я и сердито высказал предположение: – И ты эту воронку нашел и отдал на экспертизу. И на воронке оказался уже до боли знакомый пальчик с крестиком. Так?
– Так, старик, так, – Славик развел руками и недовольно крякнул. – Ты головой в последнее время не стукался?
– Стукался, и не раз, – раздраженно подтвердил я. – А что?
– А то, что соображать стал как профессионал-розыскник, – брюзгливо пробурчал Слава. – Или тебя действительно уже кто-то проинформировал…
А ты вообразил себя Шерлоком Холмсом, – в том же тоне вернул я эскападу. – Хочется казаться таким всеведущим, таким прозорливым… Так что там насчет воронки?
– Ну отдал я ее на экспертизу, – признался Слава. – Кстати, нашел я ее в километре отсюда, метрах в семи от правой обочины шоссе. Видимо, эти уроды застукали дядю Борю, когда он ковырялся в мусорке, жахнули по башке и воронку изъяли. А ума-то не хватило ликвидировать страшную улику – вот и выкинули по ходу движения. Я, кстати, пешочком шел по обочине. Так что – за труды с тебя магарыч.