Чистильщик

Баттлз Бретт

В этом заведении ему обычно уделяла особое внимание одна официантка. Впрочем, остальные девушки тоже всегда ему улыбались. Говорили, что рады вновь его видеть. Интересовались, почему он так долго не появлялся. И всякий раз он благодарил их за заботу, объясняя свое отсутствие загородными командировками и обещая впредь не отлучаться на столь длительный срок.

Два года назад он оказал той официантке своеобразную услугу. Ее угораздило подцепить «обожателя», который вбил себе в голову, будто она от него так же без ума, как и он от нее. Этот тип не давал ей

проходу, буквально ходил за ней по пятам днем и ночью. В один прекрасный день она пришла домой и обнаружила его у себя на кухне, готовящего ей ужин. Узнав об этом назойливом поклоннике, Квин побеседовал с ним и ради его же блага убедил парня найти занятие получше. Разговор возымел действие, и на этом все неприятности были исчерпаны.

Хотя официантка, которую выручил Квин, в конце концов вернулась в родной Таиланд, остальные девушки не забыли его доброты. Они всегда были искренне рады его видеть и в знак благодарности кормили за счет заведения. Надо сказать, Квин нередко нарушал одно из правил, которое вдалбливал в него Дьюри: «Никогда не используй профессиональное мастерство ради того, чтобы помочь постороннему». И не важно, имел ли этот посторонний прямое отношение к их общему делу или нет. Согласно теории Дьюри, проявление подобной мягкотелости делало человека уязвимым перед лицом врага.

Помня об этом предостережении, Квин не слишком часто позволял себе такое удовольствие, как «Вкус Сиама». Впрочем, устоять перед подобным соблазном было трудно: уж слишком вкусно здесь кормили и чересчур хороши были девушки-официантки.

Ожидая, пока ему принесут еду, Квин достал из кармана браслет — тот, что Нейт нашел на пожарище. Как он уже заметил прежде, серебряное украшение представляло собой кольцо, собранное из квадратных металлических пластин, которые для гибкости были соединены меж собой тонкой петельчатой проволокой. Только теперь, имея возможность обстоятельно его рассмотреть, он обнаружил, что выгравированные на его звеньях различные украшения рисунком напоминают фамильные гербы. Правда, ни один из них не был ему знаком. Каждая из пластин была довольно увесистой.

Поначалу ему показалось, что браслет целиком отлит из серебра. Но потом он обнаружил небольшую трещинку в одном из звеньев, ближайшем к застежке. Это заставило его заподозрить, что серебро является только покрытием. Однако к этому времени ему принесли обед, поэтому удостовериться в своем предположении он не успел. Решив отложить дальнейшее исследование ювелирного украшения на потом, он спрятал его в карман и приступил к долгожданной еде.

Как всегда, она ничуть не обманула его ожиданий. В ответ на просьбу принести счет Квин услышал ставшее уже ему привычным: «Бесплатно». Поэтому положил на стол двадцать долларов чаевых и с чувством удовлетворения покинул ресторан.

Трудовая деятельность Квина позволяла ему жить в любом уголке земного шара. Однако обстоятельно поразмыслив на этот счет, он предпочел осесть в Лос-Анджелесе. Удобное расположение этого города и наличие международного аэропорта давало

возможность быстро перемещаться в любую точку мира, что при его профессии было неоспоримым преимуществом. На выбор Квина повлиял и такой существенный фактор, как здешний климат. Тепло, низкая влажность, практически отсутствие насекомых. Кроме всего прочего, здесь никогда не было снега. Все это, вместе взятое, сыграло определяющую роль.

Его родиной был городок Варроуд в штате Миннесота, расположенный на берегу Лесного озера, откуда до канадской границы было рукой подать. В погожие летние дни две тысячи его жителей боролись с комарами и жарой, а зимой — со снегом и холодом. И почти каждый из них возносил благодарственные молитвы Господу за то, что Тот избавил их от участия влачить существование в каком-нибудь крупном городе.

Однако Квин был исключением и при первой возможности без всякого огорчения покинул родные пенаты. Теперь его домом стала Калифорния.

Его особняк находился в Голливуде, на тихой извилистой улице, расположенной значительно выше хаотически разбросанного городского массива Лос-Анджелеса. Вместе с прилегающим к нему участком земли, раскинувшимся на склоне холма и обнесенным каменной стеной, он занимал пол-акра земли. Стальные ворота были снабжены охранной сигнализацией. Когда Квин подъехал к ним, его уже поджидал Нейт.

Пунктуальность молодого человека пришлась Квину по душе. За то, что Нейт никогда не опаздывал, Квин мог простить ему даже излишнюю горячность и некоторую неотесанность.

Нажав на кнопку дистанционного управления под приборной панелью автомобиля, Квин подождал, пока ворота отворятся. Затем въехал во двор, а Нейт проскользнул следом за ним. Квин поглядел на него в зеркало заднего вида и с помощью той же кнопки закрыл ворота.

Потом вышел из машины и достал из багажника чемодан.

— Иди сюда, — сказал он Нейту. — Неси.

Отдал ему чемодан, а сам пошел к дому.

— Ты голоден? — спросил Квин, открывая входную дверь.

— Как волк, — ответил Нейт.

— Ничего не ел?

Нейт замотал головой:

— Я едва успел забросить вещи домой. И сбегать по одному делу.

— Поищи в буфете банку супа. Не найдешь — считай, не повезло.

Переступив порог дома, Квин остановился у панели управления охранной сигнализацией, расположенной по соседству с входной дверью. Приложил большой палец левой руки к монитору считывающего устройства и набрал специальный код, чтобы система могла распознавать двух человек — его и Нейта.

В ответ та сразу же поприветствовала их двумя гудками, сигнализирующими о ее переходе в режим ожидания. Теперь в дом мог войти и Нейт.

Продолжая общаться с охранной системой через панель управления, Квин проверил меню и ее отчеты о состоянии жилища. Убедившись, что все в полном порядке, переключил автоматику на режим «Дом занят», предварительно указав, что в нем присутствуют два человека. Это позволяло ей оставаться активизированной и одновременно сохранять в памяти факт наличия двоих — его и Нейта.