Читер
Шрифт:
Чит был явно слишком тяжел для него, но Стич не сдавался, он изо всех сил махал крыльями, чтобы пролететь разделяющие нас пять метров. И, когда он их пролетел, то просто разжал лапы, позволяя читу упасть рядом со мной. Прямо рядом с рукой.
Стич, освобожденный от своей ноши, протяжно закричал и принялся нарезать круги надо мной, часто-часто хлопая крыльями. Словно стервятник, ждущий, когда же я издохну.
— Спасибо, брат. — одними губами прошептал я и сжал пальцы на ребристой поверхности чита. Усилием одной лишь, казалось, только воли согнул руку, поднося чит поближе к телу. Поближе к огромной ране в животе, которую
Что ж… Надеюсь, что методика становления читером «панацеи», указанная в базе данных — не чья-то злая шутка. Иначе…
Что «иначе» я придумать не успел. Стич снова протяжно закричал, и тогда я решился.
Зажал в зубах рукав боевой рубахи, а другой рукой сунул чит прямо в зияющую в животе рану!
К счастью, я даже не успел почувствовать боли.
Я просто сразу отключился.
Глава 30
Я снова ожил. Я снова ожил после того, как снова умер… Это уже начинает входить в привычку… Хоть я и не уверен, что то, что со мной произошло после того, как меня подключили к Вихрю, считается за смерть.
Но сейчас — считается точно.
Я открыл глаза. И даже почти удивился.
Первым, что я увидел, было небо. Не ставшее привычным небо Аномалиона, которое пять дней в неделю затянуто тучами, а еще два — скрывается во всполохах энергии генерации, нет. Это было чистое голубое небо, с которого светило яркое желтое солнце, изредка скрываясь за легкими кучерявыми облачками.
Я сел и осмотрелся. И на сей раз действительно удивился.
Я сидел на полянке в лесу, такой красивой и цветастой, словно она тут прямиком из какого-то мультика перенеслась, или, вернее, в мультик засосало меня. Сочная ярко-зеленая трава, кое-где усыпанная каплями росы, прозрачными, как самый чистый из бриллиантов. Темно-коричневые старые дубы, обступающие полянку по периметру. Ярко-желтые одуванчики, выглядывающие из травяного ковра тут и там…
В Аномалионе может быть все, что угодно, где угодно и когда угодно.
Кроме этого. Такого в Аномалионе быть не может.
Я осмотрел себя, и убедился в этой мысли еще больше. Вместо изорванной и залитой кровью одежды, вместо распоротого плитника, из прорех в котором сыплется разбитая керамика, вместо тяжелых военных ботинок с высоким подъемом, на мне был наряд ангела… Или психбольного, тоже вероятно. Белая невесомая рубашка-поло с коротким рукавом и маленькой шнуровкой под шеей и такие же белые легкие брюки, вообще без каких-то застежек или завязок. Даже на ногах ничего не было, и я свободно шевелил пальцами, чувствуя, как застревающие травинки проскальзывают меж ними.
Ну вот теперь точно и официально — я не в Аномалионе. По крайней мере, не в том, в котором я вырубился.
Может, я даже поторопился с новым «воскрешением»…
Я решил еще несколько минут посидеть, наслаждаясь солнцем и свежим ветром, а потом встать и отправиться на поиски ответов и выхода отсюда. Мне, как-никак, еще надо вернуться туда, где я был.
Но, как только я надумал вставать, и даже подобрал под себя одну ногу, я заметил в лесу движение. Я замер, припав к траве, чтобы понизить силуэт, и принялся шарить правой рукой вокруг себя в поисках какого-нибудь оружия, но нащупывал только дурацкие бесполезные одуванчики.
Однако
— Ну, привет. — вздохнул я, снова садясь и понимая, что от этого животного точно не стоит ожидать опасности. — По ходу, я что-то сделал не так с «панацеей» и мои мозги того… Погорели. Да?
— Нет.
Лань ответила мне так внезапно, что я даже вздрогнул от неожиданности. Я-то задавал вопрос в пространство, а она мало того что восприняла его на свой свет, так еще и ответила! Да каким голосом ответила — будто миллион человек сразу, одним единым слитным порывом, не отставая друг от друга ни на одну миллисекунду. Словно мне ответила вся планета разом.
Сама лань при этом не открыла рот, но сразу становилось понятно, что отвечала именно она. И именно мне.
— Что нет? — справившись с удивлением, переспросил я. — Не погорели?
— Твои мозги в полном порядке. После того, что ты пережил в момент подключения к Вихрю, им вообще мало что могло угрожать… А после всего того, что ты пережил после этого — так и вообще ничего.
— Ага. Так. А ты кто?
— Я — это то, что сопровождало тебя все то время, что ты живешь свою вторую жизнь, помогая тебе и направляя.
— Голос в голове? — я улыбнулся. — Мой механический суфлер, который постоянно подсказывал ТТХ оружия и схемы действия в разных ситуациях? А ты красавчик, хочу сказать! Хотя в последнее время от тебя что-то ни слуху, ни духу.
— Так произошло, потому что мы достигли максимального уровня синхронизации. Поначалу, когда наши мозговые ритмы были рассинхронизированы, я мог выдавать информацию только о том, что тебе привычно и хорошо известно, и только в виде визуальных образов. Но потом ты начал лезть на рожон и раз за разом получать новый для себя опыт, подобного которому ты еще не испытывал. В свободное время я структурировал эту информацию, анализировал твое поведение и подстраивал частоту своих биоритмов под твои… Раз уж мы оказались в одном теле. В конечном итоге, синхронизация стала полной и привела к тому, что ты перестал нуждаться в визуальных подсказках. Наши разумы стали единым целом и теперь информация, которую знаю я, стала доступна тебе. И наоборот.
Я призадумался и действительно вспомнил пару-тройку случаев, когда я не задумываясь выдавал какую-то информацию, которую мне просто неоткуда было знать. Да и то же самое оружие я начал узнавать сам по себе, без всяких там подсказок… Но при этом у меня не было уверенности, что я хоть раз встречался с этим оружием раньше.
— Так, ладно, здесь более или менее понятно. — Я кивнул. — Но что ты вообще такое, трепетная лань?
— Лань это лишь то, как меня воспринимает твой разум. Визуальный образ, не более. Я же — это то, что поселилось в твоей голове после того эксперимента. Я это он. Я — Вихрь.