Чмоки
Шрифт:
— Лиз, отцепись от человека, — встрял я.
— Нет-нет, она права, — сказал Алан. — Но я, похоже, наконец дозрел до чего-то серьезного.
— Что, на вечный бой потянуло? — поинтересовался я.
— А что? Если встретится подходящий человек…
— А что ты делаешь завтра вечером? — оживилась Лиз.
— Меня тетя на обед пригласила.
— Заходи к нам после нее.
— Погоди, у нас же Мэри завтра… — начал было я, но Лиз пихнула меня под столом.
Я сообразил, куда она клонит. Мэри Маригела — ее ближайшая подруга, в прошлом модель,
— Так что заходи, если сможешь, ладно?
Алан бессильно воздел руки и сказал, что, может, и вырвется, поскольку тетя уже пожилая и живет в Барнзе, недалеко от нас.
Мы сделали заказ, и разговор бодренько покатился дальше, прерываемый гоготом за соседними столиками. Лиз вся светилась, я ее уже несколько недель такой не видел. Она гоняла спагетти по тарелке и вела интеллектуальные беседы на материале, почерпнутом из телевизора. Алан отдавал должное телячьей печени, я же трудился над отбивной, запивая ее шардонне.
Когда принесли десерт, а Лиз перешла к пересказу статьи об особенностях концепции Квентина Тарантино, в ресторан вошла блондиночка в сопровождении двух сопливых юнцов. Троица проследовала к бару и заказала коктейли. Девушка была красивая, и я был приятно удивлен, когда она оставила своих спутников и пробралась между едящих к нашему столику. С неуверенным смешком она тронула Алана за плечо и нагнулась для поцелуя.
— Алан, привет! Ты как? — Она была взволнованна и немного смущена.
Алан обрадованно обернулся к ней:
— Клэр! Ты что здесь делаешь?
Алан представил нас, а Лиз тем временем быстро окинула девушку оценивающим взглядом. Клэр уже знала, что она красива, но еще не научилась эту красоту подавать. Хрупкая и женственная, она улыбалась нам с Лиз, выглядывая из-за длинной пепельной челки.
— Садись к нам, выпей чего-нибудь, — сказал Алан.
— Я только на минутку, ладно? А то мы столик ждем…
— А ты с кем?
— Да там ребята с курса. Руперт и Тарквин.
Алан обернулся и посмотрел, куда она показала. Юнцы мрачно смотрели на нас и явно комплексовали. У одного была кожаная куртка, похожая на одну из наших, но из более качественной кожи. Триста фунтов как с куста.
Клэр села, встряхнув своей светлой гривой так, что волосы рассыпались по плечам. Я налил ей вина. Сколько ей, интересно? Года двадцать два. Умная не по годам девочка в жакетике от «Аньес Б.».
Клэр поднесла к полным губам бокал с вином и потянулась к пачке «Кэмел лайт». Она немножко сутулилась от подростковой застенчивости, но уже видно было, что через пару лет фигурка у нее будет что надо… Черт, надо было рубашку сменить. Я поднес ей зажигалку, надеясь, что она не заметит предательский несвежий душок. Лиз прострелила меня неодобрительным взглядом.
— Как идет подготовка? — спросил Алан.
— Ничего, нормально. Слава богу, один реферат остался.
Глаза у нее были широко расставленные, но не глупые, между бровей морщинка от
— Клэр выпускные сдает, — пояснил Алан, накрывая рукой ее ладошку. Клэр положила сверху вторую лапку, и я вдруг ощутил укол чувства, в котором опознал ревность. Хотелось пришлепнуть это сооружение ладонью, как в детской игре.
— А что ты изучаешь? — спросила Лиз, ограничившаяся в свое время подфаком в Саутгемптонском университете.
— Философию.
— Ой, ты, наверное, такая умная! — ядовито пропела Лиз. Бедняжку мою обошли сразу по двум фронтам: соперница попалась не только моложе, но еще и умнее.
— Я — умная? Да мне дай бог на троечку.
— На какую троечку? Не придумывай! — Алан сжал ей ладошку.
Они переглянулись, и Клэр опустила плечи, словно растаяла. Когда она сняла жакетик, оставшись в белой маечке, над воротом-лодочкой обнаружился синяк явно не спортивного происхождения.
— Бедная. Выпускные — это, наверное, ужасно, — улыбнулась Лиз, мысленно поджаривая соперницу на вертеле в подземном застенке. — У меня подружка десять лет назад все сдала, а ей до сих пор кошмары снятся. Честное слово. Как будто у нее последний семестр, а она ничего не сделала, бегает по подругам и рефераты просит. А потом еще пытается их наизусть выучить!
— Может, и мне у кого-нибудь реферат попросить? — сказала Клэр.
— А после института чем займешься? — спросил я и сам себе подивился: превращаюсь в занудного старого хрена.
— Не знаю. Наверно, устроюсь куда-нибудь работать. А может, попутешествую сначала. Я еще не решила.
Такое ощущение, что этот вопрос ее не очень-то беспокоит. А может, она так и будет плыть без цели, пока кто-нибудь на ней не женится. Да, может быть, так именно и получится: есть в ней какая-то отрешенность, как будто она видела то, что ей рано еще видеть, и знает, что за штука — взрослая жизнь. Наверняка из неполной семьи. Как и мы все, впрочем.
— Правильно, — сказала Лиз. — Поезди, пока можешь.
— А ты много ездила, когда моделью работала? — спросил Алан.
— Господи, я, по-моему, везде была. Только мало что видела. Это же работа: аэропорт — отель и больше ничего. Так что, можно сказать, почти не путешествовала.
До верхов модельного мира Лиз так и не поднялась, но за пять лет заработала достаточно, чтобы сделать первый взнос за наш дом в Рохамптоне.
— Да ладно! — вмешался я. — Мы с тобой и в Индию ездили, и в Перу на месяц. На Мачу Пикчу лазали.
— Ну да, влезли, а там какой-то обкурившийся дури американец, абсолютно голый и с трусами на голове. Клэр, а ты никогда не думала стать моделью?
— Я? Куда мне? Я же толстая!
Очевидно, девочке основательно промыли мозги современным досочным стереотипом, потому что талия у нее была осиная.
— Ерунда. У тебя бы хорошо получилось: на такой свежий, здоровый тип всегда спрос есть.
Тут крылась шпилька, и Клэр это поняла. Свежая-здоровая читай зеленая-простоватая.
— А вы по-прежнему моделью работаете?