Чревовещатель
Шрифт:
– Я имею честь говорить с господином Галларом? — спросил жид.
– С ним самым, — ответил фабрикант и прибавил робко: — Вы кредитор или представитель кредитора?
– Ни тот, ни другой — я клиент. Я привез вам большой заказ.
– Ах, милостивый государь, я, к величайшему своему сожалению, не могу принять ваш заказ. Работы в моей мастерской остановлены.
– Работы в вашей мастерской остановлены? Почему? Вы внушаете мне самое сильное участие, и я позволю себе спросить, можно ли что-либо поправить?
– Нельзя, потому что для этого
– Милостивый государь, — сказал жид, — как велика эта сумма?
Фабрикант посмотрел на своего собеседника с удивлением и недоверчиво.
– Мне нужно двадцать тысяч франков.
– Двадцать тысяч вас спасут?
– От банкротства, но не от бедности. Но я не так стар, как кажусь. Я опять наймусь в работники и буду в состоянии кормить свою дочь.
Даниель сказал с искусно разыгранным волнением:
– Вы честный человек, господин Галлар. Я знаю того, кто вам поможет.
Бедняга от волнения не мог произнести ни слова. Жид продолжал:
– Двадцать тысяч должны покрыть долги минувшие или предстоящие?
– В конце прошлого месяца, — пролепетал Галлар, — я не мог уплатить десяти тысяч франков по векселю, пятнадцатого числа нынешнего месяца, то есть послезавтра, мне предъявят другой вексель, тоже в десять тысяч, и я не в состоянии буду заплатить.
– Вы ошибаетесь — вы заплатите. Деньгами, которые я сейчас дам вам под простую расписку.
Галлар побледнел:
– Если вы насмехаетесь надо мной, милостивый государь, это очень жестоко.
– Никогда в жизни я не говорил серьезнее. Пойдемте в ваш кабинет, я подпишу чек. Я вам верю. Добрый поступок часто лучше выгодного вложения денег.
Даниель говорил это с воодушевлением. Ни один великий актер не был искуснее него.
– Пойдемте, — прошептал Галлар, — и да вознаградит вас Бог!
Они прошли в кабинет за решеткой. Жид вынул чековую книжку. Он вырвал один чек, сел за пустую конторку кассира и приготовился писать. Метцер подал фабриканту чек на предъявителя. Галлар думал, что сходит с ума. Он прочел имя, которым чек был подписан, схватил обе руки Даниеля Метцера и, несмотря на его сопротивление, прижал их к губам, потом выбежал из кабинета, крича во все горло:
– Леонида! Леонида! Иди сюда, дитя мое, скорее!
«Вот как хорошо!» — подумал жид.
XLVIII
Леониде было тогда только восемнадцать лет. Увидев со своим отцом незнакомца, она вспыхнула. Эта внезапная краска придала новый блеск ее девственной красоте, уже и без того поразительной. Даниель Метцер был ослеплен. «Человек, который женится на такой красавице, — подумал он, — может достигнуть всего. Не будь у нее и су, я и тогда женился бы на ней и, женившись, заключил бы выгодную сделку».
Леонида, изящная и утонченная
– Дитя мое, милое дитя, — воскликнул Галлар, обнимая дочь и прижимая ее к груди. — Я могу наконец раскрыть тебе мое сердце. Несмотря на мои усилия, я не сумел предотвратить несчастья. Все погибло, даже честь. Пережить стыд я бы не смог и испытывал неизмеримое горе при мысли, что скоро ты останешься на свете одна, без убежища и без средств.
Леонида с испугом смотрела на отца. Он продолжал:
– Я жестоко страдал. Я усомнился в божественном милосердии в ту именно минуту, когда Господь послал мне спасителя.
– Спасителя? — повторила молодая девушка.
– Да, — продолжал фабрикант, указывая на Даниеля, — этого господина. Он помог мне с беспримерным великодушием. Не забывай никогда, что ты обязана этому господину жизнью и честью твоего отца.
Тут Даниель счел нужным вмешаться:
– Любезный господин Галлар, прошу вас, не преувеличивайте. Я рад, что могу быть вам полезен…
– Однако, милостивый государь, — прошептала Леонида дрожащим голосом, отирая слезы умиления, — вы не уклонитесь от признательности. Она неизмерима, она навеки запечатлена в моем сердце.
– О! — воскликнул жид. — Чего не сделаешь, чтобы услышать такие слова!
– Теперь, мой великодушный спаситель, — продолжал Галлар, — поговорим о делах. С этих пор вы мой единственный кредитор.
– Не произносите этого гадкого слова! — перебил его Метцер. — Я не желаю быть для вас кредитором.
– Словом, я должен вам двадцать тысяч франков. Вы с удовольствием даете их мне, я с радостью и гордостью верну их вам. Надо только определить сроки.
– Мы поговорим об этом, когда хотите, только не сегодня. Или вы хотите, — проговорил жид с лукавой улыбкой, — отнять у меня предлог посетить вас?
– Предлог! — вскрикнул Галлар. — Разве он вам нужен? Теперь этот дом — ваш. Позвольте мне надеяться, что вы станете часто в нем бывать. Пожалуйте завтра отобедать.
– Принимаю приглашение с удовольствием. Позвольте только заметить, что вы еще не представили меня официально вашей дочери. Я сам представлюсь. Меня зовут Даниель Метцер. Я француз, хотя родился в Германии. Мне тридцать два года. Я сам составил свое состояние, которое не громадно, это правда, но которым я могу гордиться, потому что приобрел его собственным трудом. Когда я приехал в Париж, весь мой капитал состоял из моего мужества и моей честности. Теперь у меня триста тысяч франков. Это только начало. Я надеюсь стать очень богатым. Я занимаюсь игрой на бирже, и так осторожно, что не боюсь ничего, потому что ничего не предпринимаю наудачу и не берусь за опасные спекуляции. Может быть, когда-нибудь обо мне скажут: «Даниель Метцер — миллионер». Но наверняка скажут: «Даниель Метцер — честный человек». Теперь вы меня знаете.