Чревовещатель
Шрифт:
– Вы из Алжира, господин офицер.
– Опять!
– Извините, в этом виноваты усы, притом готов поклясться, что вы офицер. Я сам был солдатом…
– Прекрасно, но не повторяйте. Да, я из Алжира, уехал вчера, приехал сегодня. Кстати, далеко ли от Блида до Буджарека?
– Около четырех километров. Но Буджарек не деревня и не село. Это дом с фермами. Вы, возможно, этого не знаете?
– Напротив, я знаю, что Буджарек — уединенное поместье, — ответил путешественник. — Но мне говорили о хозяине, господине Даниеле Метцере, как о человеке богатом, любителе хорошего вина, и, может быть, я заключу с ним сделку.
–
– Должен быть там. Я вчера побывал у него дома в Алжире. Он уехал. Во всяком случае я намерен удостовериться в этом сегодня же и надеюсь, что вы укажете мне дорогу.
– Первая тропинка налево по выезде из Блида, все прямо. Заблудиться невозможно.
– Благодарю.
Единственное окно комнаты, отведенной путешественнику на первом этаже, выходило на улицу. На ней стоял номер 4. Комната эта средней величины могла быть присоединена в случае надобности к более обширному помещению под номером 5, куда вела дверь, запертая на двойную задвижку.
Клиент выразил удовлетворение и велел принести ему завтрак, пока он будет умываться. Позавтракав, приезжий бросился на кровать и проспал глубоким сном несколько часов. Его разбудил лошадиный топот и стук колес экипажа, остановившегося перед гостиницей.
Молодой человек подбежал к окну, отдернул кисейные занавески, посмотрел на улицу и сделал жест, выражавшее удивление. Именно в эту минуту банкир Ришар Эллио выглянул из экипажа, чтобы переговорить с трактирщиком. Затем банкир вышел из экипажа, подал руку женщине под вуалью, которая сидела возле него, вежливо помог ей выйти и прошел вместе с ней в дом в сопровождении носильщика, который нес довольно большой чемодан.
Прошло две-три минуты, потом соседнюю комнату отворили, и приезжие вошли в нее. Обитатель соседнего номера припал ухом к двери и прислушался с большим вниманием, надеясь уловить хоть что-то, но безуспешно. Дверь заперли, и на лестнице снова раздались мужские шаги. Путешественник быстро вернулся к окну и опять приподнял занавеску. Он увидел, как банкир сел в коляску, которая тотчас тронулась с места. Женщины под вуалью с ним уже не было.
– Я должен узнать, кто она такая, — прошептал молодой человек.
Он надел свой полотняный костюм, надвинул на глаза громадную соломенную шляпу, защищавшую лицо и плечи от солнечного зноя, осторожно вышел из комнаты, удостоверился, что соседняя дверь заперта, и спустился с лестницы. На дворе он встретил трактирщика.
– Ну что, отдохнули? — спросил его трактирщик.
– Не очень, — ответил путешественник, — я спал, но меня разбудил стук колес экипажа, который привез к вам посетителей — какого-то господина и даму, кажется.
– Да, но дама осталась одна. Она занимает большую комнату, которая примыкает к вашей. Господин уехал. Вот этого я желал бы вам в клиенты. Это утонченный ценитель вина, и средства позволяют ему иметь хороший погреб. Вам, конечно, знакомо его имя. Это Ришар Эллио, самый богатый алжирский банкир.
– Я слышал о нем. Это свою жену он оставил у вас?
Трактирщик пожал плечами:
– Свою жену? Он знаток женщин и вин. Госпожа Эллио уже немолода, а муж ее — любитель зеленых яблочек.
– Стало быть, моя соседка молода и хороша, — заметил путешественник.
– Молода, это верно.
– Мы узнаем это сегодня за обедом.
– Кажется, вы тоже любитель! — сказал трактирщик, смеясь. — Но вы ничего не узнаете. Эта дама не выйдет к обеду. Мне приказано подать ей обед в комнату. Вас это расстроило?
– Вовсе нет. Я пойду погуляю по городу.
– Счастливой прогулки!
Белокурый молодой человек знал Блида. Он вошел в магазин скобяных товаров и купил три буравчика разной величины, выкурил сигару, выпил рюмку абсента в кофейне, вернулся в гостиницу в свою комнату, и, взяв самый маленький буравчик, просверлил отверстие в двери смежной комнаты. Эта работа требовала самой большой осторожности и благоразумия. Когда отверстие достигло достаточного диаметра, белокурый молодой человек перочинным ножом сгладил его, округлил, потом приложился к нему глазом и стал смотреть.
Толщина двери была довольно велика, а отверстие очень узко, через него была видна лишь малая часть смежной комнаты, да и та оставалась пустой. Молодой человек решил дождаться, когда соседка подойдет к его наблюдательному пункту. Через четверть часа по другую сторону двери послышался легкий шелест платья. Незнакомка пересекла комнату. Восточный профиль и великолепные черные волосы мелькнули на секунду перед внимательным наблюдателем, но этого было достаточно.
– Ревекка! — пролепетал он в изумлении. — Но зачем Ришар Эллио привез ее сюда? Какую роль отвел ей этот негодяй?
Часы шли. Наступила ночь. Ревекке подали обед в номер. Молодой человек видел, как жидовка ходила взад-вперед по комнате. Он слышал, как заскрипела кровать, потом погас огонь. Тогда Жорж Прадель, которого, конечно же, наши читатели узнали, вышел из гостиницы и отправился в Буджарек.
LV
Простая изгородь из колючего кустарника над рвом небольшой ширины составляла ограду Буджарека, достаточную для защиты от шакалов и гиен, но не преграждавшую путь проворному и решительному человеку. Жорж Прадель перепрыгнул ров, сделал в изгороди узкое отверстие и ловко перебрался на другую сторону. Луна пока еще пряталась за холмами. Ночь была темная. Молодой человек мог дойти до дома, уверенный, что никого не встретит. Он увидел Даниеля Метцера и Ришара Эллио, распивающих шампанское в зале нижнего этажа.
Лейтенант вернулся в Блида лишь после того, как увидел издали, что Ришар Эллио в сопровождении Даниеля Метцера, войдя в свою комнату, упал на кровать и заснул тяжелым сном пьяного человека. Жорж провел все утро в своей комнате, куда ему и подали завтрак. Незадолго до вечера он услышал странное движение в соседней комнате — Ревекка словно готовилась к отъезду.
Лейтенант снова припал глазом к сделанному накануне отверстию, но любопытство его осталось неудовлетворенным: жидовка ни разу не попала в поле его зрения. Через полчаса дверь номер 5 отворилась, и в коридоре раздались быстрые шаги. Жорж поспешно открыл дверь своего номера, выглянул и увидел, как какая-то мавританка — по крайней мере по одежде — дошла до конца коридора и исчезла на лестнице. За ее плечами висел короб вроде тех, в которых разносчики носят свои товары, и восточная гитара.