Чревовещатель
Шрифт:
– И вообразите, я случайно оказался в том же самом театре, и, к моему удивлению, Жорж Прадель также был там.
Господин Метцер топнул ногой.
– Свидание! — в бешенстве пробормотал он. — Это свидание!
– Я не знаю, — с невинным видом ответил Ракен.
– И лейтенант позволил себе заговорить с моей женой?
– В театре нет. Но вы не сомневаетесь, я думаю, что он последовал за ней до самого дома.
– Жорж Прадель и госпожа Метцер говорили друг с другом?
– О, ясно же, что не стоило ехать сюда из театра, чтобы не сказать ни слова
Господин Метцер задрожал.
– Я плохо понимаю, — сказал он, — что это значит?
– Это значит, что лейтенант вместе с вашей женой вошел в ваш дом и еще не выходил.
Даниель Метцер схватил Ракена за руки и стал яростно трясти.
– Негодяй! Если это правда, почему ты не сказал мне сразу?!
С этими словами Метцер бросился в палисадник. Ракен же в восхищении потирал руки.
– Положительно, мне везет! Полагаю, что Жорж Прадель не отправится завтра в Рошвиль!
Даниель Метцер, с которым после мы познакомимся поближе, был евреем тридцати пяти лет, толстым и маленьким. Он родился в Берлине, но давно уже обосновался во Франции. У него было угловатое лицо с выдающимися скулами и узким лбом, орлиным носом и светло-серыми глазами, рыжие, от природы курчавые волосы и короткая густая борода того же цвета. Оставив Ракена, он бросился к дому и нашел дверь в галерею отворенной. «Этот негодяй не обманул меня! — подумал он. — Жорж Прадель в моем доме!» Желая пробраться в темноте, он натолкнулся на кресло, которое загремело, упав. Этот шум и услышали Леонида с Жоржем.
Господин Метцер направился по коридору к комнате своей жены. У входа он оставил чемодан и с револьвером в руке, готовый выстрелить, бросился в комнату. Госпожа Метцер стояла посередине комнаты.
– Вы! — вскрикнула она с плохо скрываемым ужасом. — Это вы!
– Не понимаю вашего удивления! — возразил Даниель со странной усмешкой. — Кто же, как не я, позволил бы себе войти в этот дом в такой час?
Госпожа Метцер молча опустила голову.
– Вы не ждали меня? — продолжал толстяк.
– Я не знала, что вы должны вернуться сегодня, — пробормотала Леонида.
– И почему же вы не спите так поздно?
– Госпожа Вердье предложила мне поехать в театр. Я приняла предложение.
– Вы хорошо сделали. И давно вы вернулись?
– Несколько минут назад.
– Ваша горничная ждала вас?
– Без сомнения.
– И без сомнения, она же не заперла дверь нижнего этажа?
– Бедняжка очень хотела спать. Я одна виновата в ее небрежности.
– Хорошо, хорошо. А то я забеспокоился! Найдя дверь отворенной, я вообразил было, что в дом забрался какой-нибудь негодяй! Теперь я вижу, что вооружился напрасно.
С этими словами он убрал револьвер в карман. Леонида вздохнула свободнее. «Он принимает мои объяснения, — подумала она, — не подозревает о присутствии Жоржа».
– Почему же вы остаетесь впотьмах? — спросил Метцер.
– Я как раз хотела зажечь свечи.
– Я избавлю вас от труда.
Даниель чиркнул
Леонида, видя, куда смотрит муж, опять задрожала.
– Что вы ищете? — спросила она едва слышно.
– Ничего. Да и чего искать, уже очень поздно. Наверно, вы устали, и я также хочу отдохнуть. Пора оставить вас. Желаю вам приятных снов. Доброй ночи, моя дорогая!
– Благодарю, месье!
Даниель взял одну свечу и направился к двери коридора. Но это было то, что на театральном языке называется ложным выходом. Дойдя до двери, он вдруг обернулся. Леонида задрожала всем телом.
– Позвольте мне побеспокоить вас просьбой об одной очень маленькой услуге, — сказал Даниель. — Посветите мне до моей комнаты. Я оставил свой чемодан в коридоре или на лестнице и хочу забрать его, но с занятыми руками я не смогу отворить дверь. Вы согласны, не правда ли? Вот свеча!
На этот раз Даниель Метцер действительно вышел, и Леонида снова вздохнула свободнее. Чемодан был найден. Комната Даниеля находилась в другом конце коридора. Она, как и комната Леониды, имела только один выход и была снабжена маленькой уборной. Толстяк отворил дверь и посторонился, чтобы пропустить Леониду первой.
– Куда поставить свечку? — спросила она.
– В уборной, прошу вас.
Госпожа Метцер вошла в тесную комнатку со старым диваном и мраморным столом, на котором стояли туалетные приборы. Едва она переступила порог, как Даниель захлопнул за ней дверь и запер на два оборота. Леонида, изумленная, слабо вскрикнула и уронила свечу.
– Тишина и спокойствие, моя дорогая! — сказал ей Даниель через замочную скважину. — Знаете, что нет ничего более глупого на свете, чем скандал? Постараемся избежать его! Я вернусь через пять минут, и, если вам будет угодно поговорить, мы поговорим.
И он ушел. Госпожа Метцер все поняла. «Он знает, что Жорж там! Он идет убить его! Пуля в голову или сердце — и все кончено! Как это подло и гнусно!» И при этой мысли несчастная без сознания повалилась на диван.
Даниель не пошел прямо в комнату Леониды, а остановился в коридоре и несколько минут раздумывал.
– Шум, кровь, следствие, — бормотал он. — К чему все это? Важно, чтобы Жорж Прадель исчез! Хорошо, он исчезнет без шума.
Даниель Метцер потер руки, улыбнулся улыбкой восхищенного самим собой человека, сошел вниз, в комнату, где хранились садовые инструменты и всякая всячина, взял там две доски, молоток, горсть гвоздей, а затем отправился в комнату своей жены. Он начал с того, что зажег все свечи. Дверь, ключ от которой спрятала за корсетом госпожа Метцер, отворялась не в уборную, а в комнату. Даниель приладил к этой двери принесенные доски и прибил их гвоздями к стене, так что пленник, даже сломав замок, не смог бы выйти. Затем Метцер придвинул к этой двери большой шкаф, чтобы скрыть за ним и саму дверь, и свою адскую работу.