Что было, что будет...
Шрифт:
– Чонси придет в восторг! – Обе рассмеялись, представив себе, какой будет реакция сноба Чонси, если сын примет иудаизм и станет раввином. – Его отец с ума сойдет! Мне эта затея по душе.
Чонси и его вторую жену Фелицию Фрида видела лишь однажды. Чонси не счел необходимым проявить к ней должного внимания. Фрида для него просто не существовала. Он мгновенно вычеркнул ее из списка людей, достойных его интереса, ведь она не принадлежала к его кругу.
Олимпия прекрасно понимала, что Чонси Уокер будет возмущен тем, что она посмела пригласить на Аркады Фриду. Возможно, он даже не
Олимпию все еще огорчало, что Гарри отказывается ехать. Впрочем, Олимпия уже почти смирилась, да и Фрида, кажется, тоже. До бала оставалось три месяца, и сейчас они обе радовались, что наконец-то решили вопрос с нарядами для себя.
Разговор зашел об очередном судебном деле, которым сейчас занималась Олимпия. Потом обсудили недавний скандал в сенате, не сходивший с информационных лент все последние дни. Фрида была счастлива, что Олимпия в кои-то веки никуда не спешила и могла поговорить со свекровью, не считаясь со временем.
Ближе к вечеру Олимпия распрощалась с Фридой. Вернувшись домой, она застала Гарри за приготовлением ужина. Ему активно помогал Макс. Они учинили на кухне настоящий бедлам, но, судя по довольным физиономиям, прекрасно провели время.
– Где ты была так долго? – поинтересовался муж, когда Олимпия поцеловала его и нагнулась обнять сына.
– Ходили с твоей мамой по магазинам, я же предупредила тебя. Сам понимаешь – это дело требует времени, – ответила она, обводя счастливым взглядом своих любимых мужчин. Господи, какое это счастье, когда тебя ждут дома!
– Как мама? – спросил Гарри, укладывая мясо на решетку. На воскресный ужин он запланировал приготовить барбекю. К этому располагал и теплый вечер, так что погода вполне позволяла заниматься приготовлениями на лужайке за домом.
– Все отлично. Мы подобрали ей дивное платье к балу.
– Ах, вот оно что… – нахмурился Гарри и направился к жаровне, чтобы положить мясо.
Макс бросился к матери.
– Он все равно не поедет, – с серьезным видом объявил он.
– Я знаю, – улыбнулась Олимпия. – Мы с папой обо всем договорились.
– Ты на него больше не сердишься? – забеспокоился Макс.
– Нет. Имеет же он право на собственное мнение!
В этот момент в кухню вернулся Гарри. Олимпия подошла к мужу и обняла его.
– Дорогой, согласись, что твое отношение к этому балу тоже не вполне политкорректно. Это фактически дискриминация в отношении белых англосаксов, – улыбнулась она.
– А у них – дискриминация чернокожих и евреев.
– Тогда вы квиты, – невозмутимо отвечала Олимпия. – Мне кажется, любая дискриминация
– Вижу, общение с моей мамой даром для тебя не прошло, – заметил Гарри, занявшись салатом. – Ей просто нужен повод нарядиться! Все вы, женщины, одинаковые, лишь бы покрасоваться. А сути этого мероприятия не понимаете или не хотите понять.
– Гарри, это просто светский ритуал. И только! И девочки будут расстроены, если ты не поедешь. Вот это мне кажется куда серьезнее – обижать тех, кого ты любишь и кто любит тебя, ради того, чтобы продемонстрировать свои принципы посторонним людям. Кто оценит твою гражданскую позицию, кто вообще обратит внимание на твое отсутствие, кроме нас – твоих близких?! Только нам будет тебя не хватать! Ну, сам подумай: девочки выезжают в свет, а тебя нет с нами! Ты их вырастил, ты делил с ними и радости, и трудности, они любят тебя! И в такой день ты нас бросишь?!
– Прекрасно обойдетесь без меня! А мы с Максом дома посидим.
– А откуда они будут выезжать? – спросил Макс, все еще не до конца понимая смысл мероприятия. Куда собираются выезжать сестры? И чем им может помочь Чарли? И зачем мама с бабушкой будут на них смотреть? И почему папа этого так не одобряет?
– Ну, малыш, я же тебе говорила, это просто такое выражение. На самом деле девочки будут стоять на большой сцене, под аркой из цветов, и каждая сделает реверанс – это такой изящный поклон. Вот так.
Олимпия присела в реверансе, грациозно, с прямой спиной и поднятой головой, а потом выпрямилась и, как балерина, раскинула руки перед собой.
– И все? – Макс был озадачен.
Гарри пошел перевернуть бифштексы. Он видел реверанс в исполнении Олимпии, но сделал вид, что ничего не заметил. Его это не волновало.
– И все. Только в длинном платье это, конечно, выглядит намного красивее.
– Так тоже красиво! – похвалил Макс. Он был под впечатлением. Какая у него красивая мама! И сестры тоже. Он ими гордился. А еще он гордился сводным братом и папой. – А девочки знают, как это делать? Они умеют?
Он не видел, чтобы они репетировали, а ему показалось, что выполнить эту фигуру не так просто.
– Пока еще нет, но скоро научатся. Перед балом у них будет репетиция.
– Спорим, они сделают этот ре… Ну, в общем, свое упражнение лучше всех! – воскликнул Макс, ни секунды не сомневаясь в способностях сестер. – А что будет делать Чарли?
– Он будет стоять рядом с Джинни во время ее реверанса, потом подаст ей руку, и они вместе торжественно спустятся по лестнице. А потом каждая девочка будет танцевать со своим папой.
– Обе сразу? – изумился Макс. Ему это показалось довольно затруднительным.
– Нет, по очереди.
Если бы пошел Гарри, то одна из сестер танцевала бы с ним, другая – с Чонси, а потом они бы поменялись партнерами. Но раз его не будет, сестрам придется танцевать со своим отцом по очереди.
– А кто поведет по лестнице Веронику?
– Пока не знаю. Ко Дню благодарения она должна решить.
– Надо, чтобы кто-то надежный, чтобы сумел ее удержать, если она вдруг упадет, когда станет делать эту штуку, которую ты сейчас показала, или на лестнице споткнется.