Что делать, если...
Шрифт:
Учуяв, что дело пахнет керосином, я довольно ретиво смылась на кухню. Там, честно сказать, не ждало меня ничего хорошего. В холодильнике уже неделю как мышь повесилась, и сию печальную ситуацию я не в силах была поправить со своими-то пустыми карманами. Распахнула дверцу и глубокомысленно уставилась в его нутро, где кроме льда и десятка яиц меня ничего и быть не могло. Я безрадостно вздохнула, думая, что положение вышло неловкое и хорошо бы историк не прознал.
– Что, наконец на диету села, Макарова? –
– Что-то… вроде того.
Просто Макарова все деньги в этом месяце спустила на торты, печенье и прочие сладости, и теперь осталась с нулевым балансом и полными бедрами. Но не признаваться же в этом жалком недоразумении? Тем более, Дьяволу-то о нем знать совсем необязательно. Выкручиваться, блин, надо…
– Да ну? И чем же ты обычно питаешься? – он прямо считал безысходность с моей кислой мины и безошибочно просёк, что что-то здесь нечисто.
– Да там… в основном «Дошираками» всякими, – как можно беспечней отозвалась я, старательно делая вид, что это в порядке вещей и у всего человечества так принято.
– Нет, Макарова, так дело не пойдет. Бери вот этот продукт куриного соития и дуй на кухню готовить, – классрук всучил мне яйцо и взашей утолкал на кухню.
Поставить сковородку на огонь и плеснуть на нее подсолнечного масла я сообразила. А потом горестно застыла над ней с занесенным яйцом.
– И что? – вопросил наблюдавший за процедурой Дьявол.
– Ну… я небольшой кулинарных дел мастер…
– Да как ты выжила вообще? – искренне удивился он, изъял у меня яйцо и, ловко разбив о край сковородки, прямо туда и опустил. – Смотри теперь, чтоб не сгорела твоя яичница.
И в следующий же момент, словно намереваясь дополнительный челлендж к сему заданию создать, Князь легонько чмокнул меня в ухо. Я чувствовала его тепло за своей спиной, и обернуться бы, но мне не давали, удерживая за плечи. Тем временем дразнящие, едва ощутимые поцелуи спустились по шее вдоль синей нити вен. М-м, вот же… это одновременно и бесит, и заставляет коленки дрожать, и… и оттого еще больше бесит. Я хочу, чтобы было ближе, безумнее, ну давай же. Закрыв глаза, сквозь зубы втянула воздух.
Меня наконец развернули и впились в губы глубоким требовательным поцелуем.
А яичница у нас все-таки сгорела.
========== …кушать подано ==========
– И всё же… Почему я должна это есть?
Яичница сгорела, и теперь лежала передо мной на тарелке, вся какая-то не очень аппетитная и местами черненькая. Я все понять не могла, за что мне такая кара едой.
– Потому что это единственная еда в доме, а ты помираешь с голоду, не располагая большими финансовыми возможностями. Так что жуй, – резонно рассудил Князь, поднося ложку к моим губам.
Я, стараясь не чувствовать вкуса, проглотила
– Ты настоящий садист.
– А чего ты хотела от Дьявола? Ну давай, ложечку за меня.
– Я могу похвастаться друзьям, что лопаю яичницу во славу Сатаны?
– Ну разумеется, – гипнотически спокойно кивнул тот, когда на тарелке оставался последний, но самый какой-то по-жуткому черный, по-настоящему адовый кусок яичницы, – теперь ложечку за Белиара.
– Не буду я за него есть, он похотливый выхухоль!
– Он сказал, что заберет тебя в свой гарем, – вдруг сообщил Князь, как бы между прочим.
– Что? – резко встрепенулась я.
– Ага-а, все вы к нему в гарем хотите…
– Да я в жизни не… – начала было и заткнулась, потому что этот самый адовый кусок вдруг оказался у меня во рту. И снова Белиар виноватым вышел.
– И ты меня отпустишь, что ли? – спустя пять минут после борьбы с несусветной гадостью вдруг тихо спросила я.
– Нет, конечно, – Князь взъерошил мне волосы.
========== …Грека не приехал ==========
– Ехал грека через реку, – в очередной раз монотонно и упорно завела я, покачиваясь на стуле из стороны в сторону для общей жути.
– Анька, – Князь поставил на стол чайник и вернулся в кресло, – он у тебя все реки уже объездил, что с ним не так?
Да просто мудак он настоящий, этот грека.
– Принципиальной важности вопрос. Либо я добью скороговорку, либо она меня.
С чего я вообще ввязалась в битву с этой противной скороговоркой – уж не помню, но забот она мне доставила порядочно.
Я начинала ее уже двадцать пятый раз, еще больше путалась, плевала и принималась заново, с каждым разом все больше заплетаясь и уводя несчастного Греку все дальше от реки, при том, что руку ему такими темпами уже давно отгрызли самым зверским образом.
Больше чем мне, злосчастная скороговорка неудобств доставляла, наверное, только Белиару, потому что он все обеспокоенней и обеспокоенней становился каждый раз при упоминании Греки. Прям изводился весь.
Я решительно вздохнула и начала в двадцать шестой раз.
– Ехал грека через реку, сунул грека руку в реку…
– Хорошо, что не пипирку! – наконец ввернул свое Белиар.
– Да, – глубокомысленно согласилась я.
========== …ты докоряешь Сатану ==========
И эти большевики, честно говоря, нехило так сидели у меня в печёнках. Знала я их, уже, наверное, лучше семьи своей.
Мало того, что классрук в школе беспощадно гонял нас по тестам и самостоятельным, так он еще и дома от меня с кукурузной эпопеей не отставал. Я денно и нощно скулила над учебниками о том, как сердечно мы успели сблизиться с деятельными приверженцами коммунизма: