Что делать, если...

Шеол

Так отчитывал меня историк, на перемене после долбанной физики, которую я почтила своим присутствием лишь ближе к ее концу, явно досадным опозданием не слишком опечаленная. И – да, кажется, я знала ответ на вопрос, так четко поставленный классным руководителем, но не признаваться же в том, что помехой моему визиту на физику стал здоровенный плюшевый медведь в витрине магазина. Стыдно как-то. И мне уже не пять лет. А этот игрушечный обалдуй приковал к себе мое внимание и все. И денег на него мне никогда не хватит, и домой мне его не унести, да и зачем он

мне дома сдался. Но сил оторвать взгляд от витрины вовремя все-таки не хватило, и теперь я стою перед классным руководителем, виноватая и пристыженная, да еще и думаю все еще об это медведе, будь он неладен.

– Аня, ты где витаешь, а? – Дьявол легонько встряхнул меня за плечи, привлекая внимание.

– Здоровый такой, – глубокомысленно выдала я, рассеянно пялясь в зеленые глаза историка.

Пялясь и соображая, что только сейчас ляпнула.

– Всмысле, я про… медведя. И это не то, о чем ты подумал… Если ты о чем-то таком подумал. В общем, неважно, ладно, забудь, а?

Кончики ушей огнем прожгло. Сильнее плюшевого медведя в жизни меня никто не подставлял.

========== …бабуська у тебя болезная ==========

Конечно, топографический кретинизм был не худшим моим пороком. Но он был. Это обстоятельство очень меня расстраивало.

Все началось с того, что меня занесло в соседний Мухосранск по просьбе горячо любимых родителей.

Бабка-ведунья, тамошний наш дальний родственник, оказалась некстати сражена недугом в лице окаянной простуды.

Видимо, когда чудесный чертополох перестал помогать от насморка, на смену чертополоха родители услужливо, хоть и беспощадно подогнали меня.

Гугл-мэпс отродясь о соседнем Мухосранске не слыхал и слышать, очевидно, ничего не хотел. Я протяжно и глубоко вздохнула. Несчастно вздохнула, потому что холод лютый стоял, а я не то, что перчатки не взяла, но и куртку надела самую легкую из бывших в гардеробе. Аве мне, бесславно замерзнуть на улице и названия-то которой не знаю, по своей полнейшей безответственности – это так на меня похоже.

Надежды на то, что бабуля в своей тьмутаракани, не будучи осведомленной, что такое «кагоцел», знает, что такое телефон, таяли с каждой секундой. Потому что несмотря на то, что номер у меня был, по ту сторону вяло тянулись противные, безразличные гудки, и бабуся быть вылеченной от простуды явно не жаждала.

Если честно, прям уж очень честно сказать, мое положение приводило меня просто-таки в ужас.

Утратить контроль над ситуацией, а более того, оказаться в оснащенным гопниками Мухосранске – было для меня чем-то вроде фобии. Это приводило меня в панику, отбирали способность связно мыслить, и видит Князь, руки у меня тряслись вовсе не от холода. К слову, о Князе.

С чего я решила ему вызвонить, черт знает, он ведь вроде и просил этого не делать ближайшие дня два, мол, на работе завал. В Аду то бишь. Но кто б отключил в моей голове генератор спонтанных решений.

– Какие-то проблемы? – ну, он хоть трубку взял.

– Х-холодно, – озвучила я первую же проблему, попутно соображая,

зачем вообще все это делаю. – Подогрей меня.

Могло прозвучать и пошло, если б не было так жалобно.

– Подогреть тебя я могу лишь пожаром Геенны, – мрачно предложил Дьявол. –Хочешь?

– Заманчивого мало, – шмыгнула носом я.

– Потому что одеваться теплее надо, Макарова, – этот голос прозвучал уже не в трубке, а у меня за спиной.

И меня почти что током тряхнуло, и да – резко бросило в жар от одного его появления, так что по сути Князь мог бы прям сразу сматываться обратно в Ад, но как бы не так.

– Что скажет твоя бабуля, когда увидит на пороге Дьявола? – невозмутимо интересовался он, заматывая меня в огромный вязаный шарф.

– Добро пожаловать в филиал Ада на земле, мой господин, – довольно заверила я.

========== …сказочки у Сатаны те еще ==========

Мой мозг как-то недобро щелкнул, и кажется, отказал. Ну, или выражаясь языком более художественным, его будто окунули в лаву, высушили, выжали и повторили этот нехитрый ритуал в обратном порядке.

А всему виной был введенный посреди учебного года кружок по – внезапно – философии. Инициатором этой подозрительной активности выступил историк, а новая директриса, чопорная дамочка за сорок – его посланница стопудово – поддержала эту оригинальную идею без особых раздумий о тяжких судьбах бедных школьников.

Так или иначе, кружок ввели и первым же домашним заданием стал разбор текстов некоего дядечки Мераба Мамардашвили, и восторжения тем, как этот чел тонко и уникально понимает философию.

Понимал он ее действительно не иначе, как тонко и уникально, потому что на втором часу своих мучений я уже окончательно запуталась в том, что знание философии нужно подцепить крючком вопроса со дна колодца страданий, а мысли существуют мыслимые и немыслимые. Что за проблема была у Мераба Константиныча с немыслимыми мыслями, я так и не уловила, но пыталась честно и изо всех сил.

На резонный вопрос «зач-чем?!» историк отвечал, что это для общего развития полезно, хотя я была глубоко уверна, что он придумал этот кружок, чтоб всласть поиздеваться надо мной и другими смертными. Все-таки он дьявол как-никак, и это его работа.

– Скажи, если я принесу жертву Сатане, это поможет, чтоб ты не засчитывал посещение адового кружка, как прогул? – слезливо протянула я, отодвигая подальше философский трактат, чтоб ненароком не утонуть в его глубинном смысле и закутываясь поплотнее в одеяло. Все-таки ночь на дворе.

– Тебе уже ничего не поможет, – историк ободряюще похлопал меня по плечу и собрался уходить.

Разбежался.

Я требовательно дернула его за рубашку, усадила на постель рядом с собой и прижалась, потому что теплый.

– Расскажи мне что-нибудь. Если я прям сейчас лягу спать, мне всю ночь кошмары снится будут.

– Да не вопрос, в сущности. Однажды, у замечательного советского философа Мераба Мамардашвили… – вдохновенно начал историк, предварительно потрепав меня по щеке.