Что, если...
Шрифт:
– А ведь мне это даже в голову не пришло, – отвечаю я наконец. – Должно быть, я так часто говорю о вас обоих, что мне самому стало казаться, будто вы давно знакомы.
– Ну, вообще-то, у меня тоже такое ощущение, что я с Рей давно знаком, – соглашается Эрик и садится в полуразвалившееся кресло с откидной спинкой. – Именно поэтому я и согласился ее встретить. Только потом уже, по пути в аэропорт, сообразил: я ведь понятия не имею, как твоя подруга выглядит.
– Пожалуй, тут и мое описание не помогло бы. – Я смотрю на Рей и качаю головой.
– Ужасно
– Эй, Рей, как там, говоришь, называется ваша группа? – спрашивает Эрик, открывая Интернет в телефоне. – Интересно было бы послушать. Есть у вас что-нибудь скачать?
– «Рэджин битчес», – отвечает Рей. – Нет пока. Собираемся записать пробный диск, когда я вернусь. Нам еще пары песен не хватает для альбома, надеемся скоро организовать первый концерт.
– Серьезно? – переспрашиваю я. Сегодня Рей в первый раз об этом заговорила. Обычно, наоборот, жалуется, что они с девчонками никак не могут толком договориться. Приятно слышать, что они продвинулись вперед. – Может, и я услышу, как вы играете, когда домой приедем?
– Может быть. Если только соседи не поднимут бунт. Твоя мама старается всех примирить, раскладывает беруши по почтовым ящикам. Ну что за люди? Могли бы уже, кажется, привыкнуть, что из нашего гаража вечно доносится музыка. Еще с тех пор, как мы были детьми.
– Да, Рей рассказывала, – смеется Эрик. – И еще рассказывала, что ты в детстве был полным придурком.
– Спасибо, Рей. Очень мило с твоей стороны, – замечаю я и качаю головой.
– Да ладно, не обижайся. – Рей пожимает плечами. – Я же не в плохом смысле. Просто… ты же такой и был.
– А еще она говорит, что ты решил, будто та девушка с озера – на самом деле твоя бывшая соседка, по которой ты всю жизнь с ума сходишь.
– Ух ты! Интересно, Рей, осталось еще хоть что-нибудь, о чем ты ему не рассказала? И ни по кому я с ума не схожу, – отбиваюсь я. – Хватит уже ерунду болтать.
Однако, наверное, Рей права, особенно если учесть, что в последнее время я только о Ниель и думаю.
– Ты уже видел ее? – спрашивает Рей Эрика. Тот качает головой. – Я тоже нет. Но, по-моему, Николь – та девушка, которую мы знали с детства, – ничуть не похожа на ту, о которой Кэл рассказывает. Та была в детстве страшно застенчивой. А в старших классах превратилась в самодовольную сучку.
– Рей, помолчи! – строго говорю я.
– Да что ты мне рот затыкаешь? Так оно и было, – возражает моя подруга. – Николь так упивалась собственным совершенством, что на нас ей было плевать с высокого дерева. Нет, правда, ну когда она в последний раз сказала тебе или мне хоть что-нибудь, кроме «оставьте меня в покое»?
Я опускаю глаза:
– Ниель совсем другая.
– Вот именно. Потому что она никакая не Николь. Ну ладно, так когда можно будет посмотреть на эту твою фантазию?
– Не знаю, – отвечаю я. – Надеюсь, они
Эрик поворачивается ко мне:
– Если ты так уверен, что Ниель – это Николь, которую ты всю жизнь знаешь, так почему не спросишь ее об этом прямо?
– Ну… это сложно объяснить. Я хочу, чтобы она мне доверяла. Рей, и ты тоже, пожалуйста, ей ничего не говори, когда ее увидишь, ладно? Если Николь выдает себя за другого человека, то, наверное, у нее есть какая-то серьезная причина. А если и правда верит, что она Ниель, значит с ней что-то случилось. По-моему, если мы станем к ней приставать, то сделаем только хуже.
Я с молчаливой мольбой смотрю на Рей.
– Как хочешь, – ворчит та. – Все равно наверняка эта девушка не Николь.
С минуту мы сидим в неловком молчании – Рей теребит язычок пивной банки, Эрик смотрит то на нее, то на меня, пытаясь догадаться, о чем мы умалчиваем.
– Как там Лиам? – спрашиваю я в надежде сменить тему.
– Надоел он мне хуже горькой редьки, – отвечает Рей. – Но хорошо хоть ни в какие неприятности пока не влип.
– Брат твой? – уточняет Эрик.
– Угу. Из-за него-то я до сих пор еще не уехала сюда учиться, – говорит Рей.
– А ты хотела поступать в Креншо?
Я внимательно смотрю на Рей, она кивает. Ей нелегко говорить о том, от чего она отказалась ради брата.
– Ничего, поступлю еще на будущий год, если только у меня музыкальная карьера вдруг не пойдет в гору, – говорит она с бесшабашной улыбкой.
– А почему не сейчас? – недоумевает Эрик.
– Да, понимаешь, Лиама вечно тянет к каким-то отморозкам. Должно быть, они ему любимого папашу напоминают, – поясняет Рей, закатывая глаза. – В прошлом году его чуть не арестовали за хранение наркотиков с целью сбыта. Придурок, каких поискать!
– Ого, – откликается Эрик, широко раскрыв глаза. – Так, значит, ты при нем вроде… полицейского надзирателя?
– Ну да, похоже на то, – со смехом отвечает Рей. – Мне бы его только до выпускного дотянуть, чтобы он не отмочил какую-нибудь феерическую дурь и не сломал себе жизнь. Вот школу закончит и тогда уже пусть сам свое дерьмо разгребает.
– А родители ваши куда смотрят? – спрашивает Эрик.
Рей одним глотком допивает остатки пива. Я не жду от нее ответа. Она не очень-то любит изливать душу, даже мне. Почти уверен: она и на барабанах-то стала играть в детстве, чтобы было по чему подубасить от души. Для разрядки.
Но она все-таки отвечает:
– Родители развелись, когда мы были еще маленькими. Брат жил с нашим идиотом-папашей, пока тот не смылся и не оставил мать еще и по уши в долгах, в придачу к тому, что ей пришлось в одиночку нас поднимать. Вот она и крутилась как могла: работала в больнице в две смены, мы ее почти не видели. Я, можно сказать, у Кэла выросла, у него-то мама на дому работает.
Эрик, кажется, слегка растерян.
– А как же… эта красотка, Николь, она-то откуда взялась?