Что, если...
Шрифт:
– Правда? Я и не знал, что она до сих пор танцует.
– Знал бы, если бы с ней разговаривал.
Я уже жалею, что затронул эту тему.
– Ладно, Кэл. Я обещала, что не буду этого касаться, – говорит Райчел, не дождавшись ответа. – Мне просто очень жаль, что вы больше не дружите.
– Подумаешь, горе, – хмыкаю я.
Ни за что не признаюсь, что скучаю по Николь.
– Давай выберем какой-нибудь колледж и поступим туда вместе, – предлагает Райчел, отвлекая меня от сердитых мыслей. – Выбирай любой. И если нас обоих в него примут и ничего лучшего не подвернется, оба туда и пойдем.
Я смеюсь:
– А что, это мысль! Ну куда, например?
– Хм… Какие там сейчас команды играют?
Я гляжу на телевизор, стоящий на комоде:
– «Мемфис» и «Креншо».
– А Креншо – это где?
– Штат Нью-Йорк. По-моему, чуть севернее Итаки и Корнелла.
– Мне нравится. – Райчел смеется. – У черта на рогах. То, что надо.
– Ты правда собираешься туда поступать?
– Честное слово.
– Ладно. Заметано. – Я прекрасно понимаю, что этого не будет. Поступим куда-нибудь поближе к дому и, скорее всего, в разные университеты. Но есть что-то заманчивое в спонтанности этого выбора, в возможности сделать то, чего ты прежде никогда еще не делал, и я соглашаюсь.
– Кэл, ты ведь на самом деле даже заявление туда не подашь.
Услышав подначку, я тут же твердо решаю выполнить этот нелепый уговор. И это дает… чувство свободы: здорово сделать что-то просто так.
– А если подам?
Она смеется:
– Ну что ж, тогда увидимся в Креншо.
– Но Райчел не поступала в Креншо, – в замешательстве говорит Рей. – Разве не так?
– Так. Когда меня зачислили, я надеялся, вдруг она тоже будет там, – отвечаю я. – Не знаю даже, куда она в конце концов поступила. Райчел ведь незадолго до этого перестала со мной общаться.
– Ты мне никогда не рассказывал, почему так вышло.
Я пожимаю плечами:
– Сам не пойму, в чем дело.
– А ты ее спрашивал? Или просто дал ей уйти, как всегда?
– Я пытался, Рей. Честно. Но она не отвечала.
Я и правда звонил Райчел, слал ей эсэмэски и электронные письма несколько недель подряд. Но она мне так и не ответила, ни разу. А потом я разозлился и оставил попытки. Меня взбесило, что она взяла и послала меня к чертям вот так, ни за что ни про что…
– Ну, что-то такое ты все-таки сделал, – возражает Рей. – Наверняка что-то натворил.
– Возможно, но, клянусь, я понятия не имею, что именно. А ты сама с ней не говорила?
– Мы же в последнее время общались только через тебя, разве не помнишь? Со мной Райчел дружила, но не так, как с тобой. Она ведь в тебя была влюблена без памяти, еще с детства.
– Ничего подобного, – фыркаю я. – Это надо же такое придумать!
– Да ты что? Неужели не знал? – Рей выпрямляется в кресле и изумленно смотрит на меня. – Конечно влюблена, да еще как.
– Хм… однако из прощального письма стало совершенно ясно, что это не так, – возражаю я, все еще чувствуя горечь отверженности, хотя с тех пор и прошло столько времени.
– Из какого еще письма?
– Того, что она передала мне через Николь, когда уезжала. Представь, написала, что между нами все кончено: с глаз долой – из сердца вон, – объясняю я.
Мало того что об ее отъезде я узнал, когда сама Райчел уже была в Сан-Франциско, так ей еще понадобилось писать какое-то дурацкое письмо. Сам не знаю, зачем я его сохранил.
– А-а, вот оно что. А знаешь, Кэл, ты здорово изменился после ее отъезда, – замечает Рей.
– Слушай, по-моему, не о чем тут говорить. – Мне страшно не хочется вспоминать худшее лето в моей жизни.
– Мы никогда об этом и не говорили, – возражает Рей. – Ты тогда просто замкнулся и ни с кем не разговаривал, наверное, целую неделю.
– Я серьезно. Давай не будем об этом, Рей, – прошу я.
Я понимаю, мы были тогда еще совсем детьми, перешли всего лишь в восьмой класс, но я тогда разом потерял и свою девушку, и лучшую подругу. Я долго не мог оправиться от этого удара… а может, так до конца и не пришел в себя.
– Я, конечно, это письмо не читала, но не такое уж оно, наверное, было ужасное. Вы ведь и потом с ней некоторое время все-таки дружили, – продолжает Рей, не слушая меня.
– Вот и надо было нам с самого начала просто дружить, – бормочу я и откидываю голову на спинку кресла-качалки. – Потом все уже было совсем не так. Мы больше никогда не виделись. Поэтому я совершенно уверен, что Райчел вовсе не была в меня влюблена.
– Была, можешь мне поверить. Просто понимала, наверное, что из этого ничего не выйдет. Ну в самом деле, какие там отношения на расстоянии в тринадцать лет. – Рей вздыхает и обнимает себя за колени, прижимая их к груди. – Ты же понятия не имеешь, как у девушек устроена голова и о чем они думают.
– Тут я с тобой спорить не буду, – признаю я правоту подруги.
С минуту мы молча раскачиваемся. Затем Рей вскакивает, как будто ее внезапно осенило.
– Ты небось ей что-нибудь ляпнул про какую-то девушку, да?
– Когда? – Я тщетно пытаюсь уследить за ходом мыслей Рей. Да уж, у женщин своя логика.
– Когда Райчел перестала с тобой разговаривать. Бьюсь об заклад, что ты ей рассказал про какую-то девушку.
Я пытаюсь припомнить. Кажется, что это было так давно.
– Ой, а ведь точно!