Что, если...
Шрифт:
– Да.
– Значит, каждый раз, как увидишь падающую звезду, исправляй что-нибудь. Делай то, что хотела сделать.
Николь тихонько смеется:
– А хорошо бы.
С минуту мы лежим молча. Николь большую часть детства была моей лучшей подругой. Все счастливые воспоминания так или иначе связаны с нею. И в то же время мне всегда тревожно за нее. Ничего не могу с этим поделать.
– Ты счастлива? – спрашиваю я.
– Что?
– Я только одного хочу – чтобы ты была счастлива. Ты вечно так изводишь себя из-за чужих
– Я счастлива, когда я с тобой, Райчел. Ты единственный человек, который не ждет, что я буду вести себя так, как надо. – Она умолкает на минуту. – Иногда мне хочется быть своей полной противоположностью. Непосредственной. Безрассудной. Делать что-то просто ради удовольствия. Не переживать из-за того, что кто-то там думает о моей внешности или о моих поступках. Просто быть… собой.
– По-моему, так и надо, – ободряюще говорю я и улыбаюсь при мысли о том, что неизменно сдержанная и невозмутимая Николь может стать какой-то совершенно другой.
– Хорошо бы, – вздыхает она.
– Вот тебе и первое «что, если?…», – заявляю я. – В следующий раз, когда увидишь падающую звезду, загадай новую себя.
Николь смеется.
Какое-то время мы лежим, смотрим на небо и ждем второго шанса.
– Райчел…
– Да? – отвечаю я, глядя, не летит ли какая-нибудь звезда. Мне даже кажется, что я что-то заметила, но это просто самолет.
– А ты… ты счастлива?
В голосе подруги слышится неуверенность, и тогда я беру ее за руку.
– Сегодня – да. – (Николь сжимает мою руку.) – Сделаешь для меня кое-что?
– Все, что захочешь, – быстро отвечает она. Слишком быстро.
– Я за тебя беспокоюсь, понимаешь? Ты такая тихоня. Что у тебя там, в голове? Все считают, что ты должна быть… идеальной. Я знаю, тебе бывает грустно, ты злишься, обижаешься. Просто… давай этому выход.
– Не могу же я каждый раз кричать, когда все паршиво.
Я снова всматриваюсь в горящие над головой огоньки.
– Тогда… пусть звезды все это заберут себе, и тебе станет лучше. А когда взойдет солнце и звезды исчезнут, они всю боль унесут с собой.
– До следующей ночи, а потом опять появятся на небе и будут напоминать мне о том, как все паршиво.
– Нет, они уже станут новыми возможностями.
– Ничего не разберешь в твоих философствованиях.
Я смеюсь:
– Да? Не знаю, может быть. Вообще-то, похоже, я и сама уже запуталась.
– А я теперь каждый раз, глядя на звезды, буду думать о тебе, – говорит Николь, крепко сжимая мою руку.
– Это не так уж и плохо.
Над нами проносится тонкая светящаяся полоска. Мы одновременно вскидываем руки и показываем на нее.
– Загадала? – спрашиваю я. – Ну вот. Теперь ты изменишься: станешь той дикой, сумасшедшей, непредсказуемой девчонкой, какой всегда хотела быть.
Николь тяжело вздыхает.
– Девочки! – зовет мама с задней террасы пляжного домика. – Идите-ка в дом.
– А разве мы не за этим сюда приехали – свежим воздухом дышать? – возражаю я.
– Райчел, – строго говорит мама.
– Иду, – отвечаю я. – Ну во-о-от, так всегда.
– Ничего страшного, – утешает меня Николь. – Правда ведь, холодно уже.
Я сажусь:
– Да, холодно! И поэтому нам надо срочно выпить горячего шоколада!
Глава 21
– Скажи мне, ну пожалуйста! Кто такая Ниель Престон? – снова спрашиваю я.
Не знаю, сколько прошло времени, но мне кажется, что мы уже целый час молча смотрим друг на друга.
Ниель подтягивает колени к подбородку, обнимает их, все так же сидя на поросшей мхом поляне. И говорит:
– Обман, который я хотела сделать правдой.
– А по-моему, Ниель Престон настоящая. Как она может быть обманом?
Она закрывает глаза, на ресницах у нее блестят слезы. Мне хочется дотронуться до нее. Обнять. Но, боюсь, тогда я так и не узнаю того, за чем пришел.
Ее голубые глаза, полные боли, встречаются с моими.
– Я не хотела больше жить своей жизнью. Не хотела, чтобы было так больно. И тогда… тогда я стала той, кого себе загадала.
Она опускает глаза и вздыхает так, словно хочет с этим вздохом выпустить свою боль. Из ее слов ничего не понятно. Не знаю, что эта девушка действительно вспомнила, а что еще остается частью того обмана, в который она заставила себя поверить.
– Ты меня узнала в ту ночь, на вечеринке в честь Хеллоуина?
– Не сразу. Ты изменился, – говорит она и закусывает губу. – Но когда я поняла, что это ты, то сначала старалась держаться подальше. Очень старалась. Ты же напоминал мне обо всем, что нужно было забыть. Но в то же время мне так хотелось увидеть тебя снова. Вот и пришлось заново знакомиться с тобой, как в первый раз.
– А что случилось с Николь? – спрашиваю я.
Где-то по дороге к этой поляне я набрался мужества прояснить ситуацию до конца, твердо вознамерившись получить ответы на все вопросы. Не могу сказать, чтобы это было легко – видеть, как она вся сгорбилась, сжалась, словно бы желая исчезнуть совсем. Но если я собираюсь за нее бороться, она тоже должна бороться за себя, хотя я и не знаю, за которое из двух своих воплощений.
Ниель опускает голову на руки, разглядывает мох:
– Что случилось с Николь? Я загадала, чтобы ее больше не было.
Она печально вздыхает. Я все еще ничего не могу понять из ее таинственных ответов. Что, если она уже так долго живет в плену своего обмана, что не может найти выход?
На плечо падает капля дождя. Я поднимаю голову: небеса решили, что сейчас самое время разверзнуться над нами. Вот так всегда.
– Идем в дом, – предлагаю я и подхожу, чтобы помочь ей подняться.